Блуждание по Сан-Франциско – Концерт местного оркестра

Как только брат приехал ко мне, мы засели за изучение календарей San Francisco Opera и San Francisco Symphony (SFS). В опере представлений в мае не обнаружилось, и мы купили билеты на симфонический концерт в субботу 19 мая. Так организовалась очередная прогулка по СФ.


Изначально были мысли поставить себе какую-то цель: например, дойти до Тихого океана. Но полуостров, на котором построен город, шириной шесть миль. Четыре часа только туда-обратно топать. Не так долго, но я не люблю пускаться в длительные путешествия, когда можно куда-то опоздать. Тем более с утра я зашел в лабораторию, снял несколько спектров, да заодно задержался в Asian corner (лаборатория 907), где его обитатели досматривали финал Лиги Чемпионов. И еще пообедать надо было.

В результате из дома вышли без двадцати четыре, а на станцию Civic Center приехали полпятого. Последующие три часа провели в бесцельных блужданиях вокруг да около, до Даунтауна и обратно. Я не смогу нарисовать точной карты нашего маршрута, но в общих чертах мы бродили по этому региону.


Мимо супермаркета Safeway и закусочных Subway, мимо автодилеров и играющих на площадках детей, по улицам грязным и чистым, то ровным, то наклонным.


Хорошая погода (никакого тумана), трамваи звякают, бездомные катят свои тележки, ветер разносит мусор, в Чайнотауне толпятся туристы.


Вроде все хорошо, на Питер местами похоже,


но в Сан-Франциско я еще никогда не испытывал той радости от общения с городом, что накрывает меня в Нью-Йорке или даже Питтсбурге.


Из достопримечательностей видели вот что:
1) Монетный двор (US Mint), который чеканит серебряные квотеры (обыкновенные выпускаются в Денвере – D и Филадельфии – P).


2) Главную католическую церковь города – Saint Mary’s Cathedral, возвышающуюся на холме. Я вообще-то думал, что католики более консервативны в архитектуре, чем протестанты.


3) City Hall – тут, наверно, сидит городское правительство, но еще тут устраивают свадьбы, ну и просто в каждом большом городе должен быть «свой собор Св. Петра».


4) Рядом с City Hall’ом много чего интересного. Например, надувной цветок.


И если я мог понять, почему воздвигнуты памятники Линкольну и Симону Боливару,

 

то ассирийский царь Ашшурбанапал совершенно внезапен.


Интернет подсказывает, что он стоит напротив здания сан-францисской публичной библиотеки. Правда, я сомневаюсь, что в ней хранятся глиняные таблички из древней Ниневии.
5) Чайнатаун торгует китайскими сувенирами,


но мне понравился следующий плакат.


В подтверждения тезиса раздается реклама книги о том, как Китай режет своих граждан на органы.
6) Мы подошли к основанию Transamerica Pyramid, самому яркому городскому небоскребу, который легко заметить с другого берега залива на фоне типовых параллелепипедов.


В половину восьмого мы вернулись к Davies Symphony Hall,


где с 1980-го года играет сан-францисский симофонический оркестр, а вообще этот сезон у них юбилейный, сотый.


Здание внушительное, без всякой излишней позолоты, лепнины, зато всем все видно.


Даже City Hall в окно.


Билеты зато у них дорогие: мы купили на самую верхотуру по $50, да еще взяли $10 за доставку, которая заключалась в том, что на мыло прислали pdf файл, который нам самим же надо было распечатать.

Дирижировал руководитель SFS с 1995 года Michael Tilson Thomas. Он же выступает с YouTube Symphony Оrchestra. Но то любители, а тут профессионалы, один из лучших американских оркестров. Начали с исполнения музыки Малера Blumine, которая когда-то была частью Первой симфонии, но потом выкинута. Легкая, ранняя вещь. Не забыли о советских композиторах: далее игрался Четвертый скрипичный концерт Альфреда Шнитке. Cолировал Александр Баранчик (Barantschik) – наш иммигрант и здешний концертмейстер. Музыка немножко авангардная, но на самом деле простая и веселая. Не знаю, как отреагировала местная публика, но вот брату понравилось. Тут же большинство, наверно, пришло на Шестую симфонию Бетховена. Ее не надо рекламировать, вещь известная, мы ее уже в Питтсбурге слушали, но почему бы не послушать хорошую музыку еще раз.


После концерта отправились на BART’е домой. Пока в СФ больше не собираемся, хотя и в городе, и в SFS еще побываем – жизнь длинная, надо же ее будет чем-то занять.

Идите на Запад, молодые россияне

Многие уже высказались насчет статьи в Nature, в которой рассказывается о планах российского правительства оплатить обучение студентам за рубежом ($165 млн на 2000 человек в год до 2015 года в университетах из top 300 Times Higher Education World University Rankings, после обучения либо 3 года в России, либо возвращай денежки). Статья не указывает, будут ли студенты учиться на undergraduate или graduate уровне.

Мой собственный опыт показывает, что научно-техническое образование в школе и в университете (на undergraduate уровне) в России не уступает американскому (про Европу или Азию знаю меньше). Лучшие выпускники Физтеха или МГУ знают и умеют не меньше, чем лучшие выпускники Калтеха или Беркли, а троешники из Лесотехнической академии не глупее троешников из Университета Южного Миссисипи. Наоборот, российские студенты знают два языка, а американцы часто только один. А практикум по органике у нас был куцый, но в Питтсбурге еще слабее.

Потому большого смысла отправлять россиян в США за корочками бакалавра я не вижу. Конечно, чему-то новому они там обучатся, но слишком дорого обойдется. Сейчас tuition (плата за обучение) в высокорейтинговых универах чересчур завышен. Даже американцы согласятся пойти в небольшой колледж в Северной Каролине за $20 000 в год, чем за $50 000 в год в Гарвард. Пусть знаний будет чуть меньше, но долгов – сильно меньше. Тут уж лучше перенести из американской системы в Россию выборность классов (и соответственно преподавателей), и отменить воинский призыв.

Лично мне было бы психологически тяжелее переехать учиться в США в 17 лет, чем в 22 года. Да и TOEFL я бы сдал похуже. Но допустим, что кто-то получит B.S. в химии в MIT. Самый разумный вариант продолжения научной карьеры – идти в аспирантуру в университет уровня MIT (которых в России нет). Сила западных универов именно в аспирантуре. Вот туда и надо посылать российских студентов. С Ph.D. они потом больше пользы принесут.

Если государство оплатит обучение, то вернутся многие. Сейчас уезжают только русофобы и идейные космополиты, которым все равно, в какой стране жить. Неудивительно, что если они вдруг решили вернуться в Россию, то к ним относятся как в предателям: «Пока вы в своих Майямях грелись, мы тут российскую науку спасали». Другое дело, если человек поехал учиться по заданию правительства и вернулся не один, а с друзьями, готовый применить научный и управленческий опыт на родной почве.

Также выгодно посылать на Запад постдоков. За два года они и денег сожрут меньше, меньше привыкнут к хорошей жизни, да и с российским Ph.D. их никуда на работу не возьмут. Вот открыть журнал Nature и сказать: «В каждой группе, опубликовавшей оригинальную статью должен отработать наш человек: аспирантом или постдоком. Пусть посмотрят, как клепаются статьи, публикующиеся в Nature».

Albany Hill – Albany Bulb – Berkeley Pier

Вместе с братом я отправился на прогулку к заливу, которую я давно планировал, но мне было скучно столько шагать одному. С высоты Sather Tower я видел на западе в двух милях от кампуса притягательный San Francisco Bay. Местами ровность берега нарушается выдающимися в залив искусственными отростками. Бывшие городские свалки стали городскими парками, и два из них мы посетили: Albany Bulb и Marina. А еще обратил я внимание на темно-зеленый холм на северо-западе (то есть справа на фотографии). «Что это такое?» – думал я.


В субботу 12 мая, хорошо выспавшись, без десяти минут полдень мы вышли из дома и за пять с половиной часов прошли не менее 15 миль. Приведенная ниже карта весьма не точно представляет наш маршрут, так как некоторые избранные нами тропы и обочины Google не знает.



Если самые дорогие дома расположены на холмах, то по мере приближения к заливу цветов становилось все меньше, а колючей проволоки и автомастерских все больше.


Ветеринарная клиника расположилась в доме номер 666 - "Число Зверя".

В какой-то момент мы пересекли городскую черту соседнего городка Олбани. Если бы не пограничный знак, то ни за что не догадаешься, что ты уже не в Беркли. По большому счету все эти городишки могли бы считаться районами гигантского мегаполиса Сан-Франциско, но сохранили свою независимость.



Я не боялся сбиться с пути, так как Холм Олбани возвышался на горизонте зримой целью. Когда-то на нем располагалась фабрика по производству динамита. Холм специально засадили эвкалиптами, чтобы их могучие стволы приняли на себя разлетающиеся осколки. Рано или поздно фабрика взорвалась, унеся жизни 23 людей, и жители Олбани выставили опасное предприятие вон.

Встал вопрос, что делать с холмом. Кто-то предлагал его срыть, взорвать, засыпать им прибрежное болото, построить роскошный отель на вершине.


В итоге благоразумно порешили сделать парк, хотя ситуация с правами на землю остается темной. Строить на холме ничего нельзя, но несколько домов на склонах все еще остается.



Я даже не был уверен, что мы сможем на холм подняться.


Тропа обнаружилась с северной стороны, где уже начинался следующий город Эль Серрито. Мы пересекли мелкий ручей и поднялись на макушку холма, где двое пейнтболистов, расстреливали краской мишень. Из-за деревьев виды с вершины открываются очень ограниченные. Кусок города, кусок шоссе.

 

Не задерживаясь, мы спустились в Олбани и отправились к следующему аттракциону.

Место под названием Albany Bulb понравилось мне больше всего.


Искусственный полуостров образовался в результате многолетнего сброса строительного мусора в залив. Поначалу может показаться, что идешь по каменистой косе, но скоро замечаешь всю искусственность тверди под ногами.

 
 


Со временем железобетонные блоки покрылись землей и травой.



Выросли целые деревья, а под их кронами бездомные разбили целую деревню Shantyville. Мы к их жилищам старались не приближаться и особо их не фотографировали.


Облюбовали Bulb и прогрессивные художники, которые покрыли современными петроглифами бетонные балки, трубы, арматуру, развесили ботинки на ветвях, сложили стопки из камней.

 



Эти артефакты и прекрасный вид на даунтауны Окланда и Сан-Франциско, на мост Золотые Ворота и прибрежные холмы привлекают посетителей и их многочисленных собак.


Мне там тоже понравилось: теперь я знаю, где хотел бы жить, если меня выгонят из университета.


Мы прошли уже немало, но в планах было еще одно место чуть южнее. Еще один искусственный полуостров Berkeley Marina (то есть стоянка для яхт), не столь живописный как Albany Bulb, но более протяженный. Вдоль берега тропы нет, потому нам пришлось вернуться в город, пройти около мили к югу, вновь пересечь шоссе I-80. Здесь оно начинается на западе, а по его восточному концу мы часто ездили из Питтсбурга в Нью-Йорк.



Десять лет назад через шоссе был сооружен новый пешеходно-велосипедный мост, украшенный загадочными скульптурными группами.






Из всех достопримечательностей меня заинтересовал только длинный причал, с которого местные мужики и чайки ловили рыбу и крабов.


В те времена, когда причал использовался по прямому назначению, он был еще длиннее. Но ныне он обрублен и заканчивается решеткой, сквозь которую видно заброшенное продолжение.


 
На Сан-Франциско опустился туман, и свежий ветер с залива гнал нас домой на восток.


Вот по University Avenue мы и дошли обратно. Пока брат в Беркли, будем ходить, ездить, осматривать окрестности. Нечего время в лаборатории терять.

Старый текст про ЕГЭ

Пока все были заняты праздниками, я готовился к встрече с научным руководством и постов в ЖЖ не писал. Вчера, наконец, с руководством встретился, но тут брат приехал гостить у меня на три недели.По одиночке мы ленивые, а вместе вдохновляем друг друга на работу. Так что в ближайшие дни буду стараться больше работать, меньше отвлекаться на ЖЖ. Потому вместо оригинальных текстов буду размещать старые, написанные давно, но которые я в ЖЖ никогда не выкладывал. На дворе май – потому вспомним об ЕГЭ.

ЕГЭ

Написано в сентябре 2009 года. «Химператор» – студенческая газета химфака СПбГУ.

Главная тема сентябрьского «Химператора» сподвигла меня столь развернутый ответ, что мне пришлось выделить его в отдельное сообщение. Я сам ЕГЭ не сдавал ни в каком виде, поступал на химфак по диплому всероссийской олимпиады (тогда можно было и с дипломом городской поступить вообще безо всяких экзаменов), но в аспирантуру сдавал тест GRE, который отчасти можно считать американским вариантом стандартных вступительных тестов. Поэтому через призму GRE (его младший аналог для поступления в колледж зовется SAT) я смогу давать комментарии о том, как та или иная проблема решается «у них».

Итак, «Химператор» и проинтервьюрованные им лица ЕГЭ осуждают. Много недоработок, неразберихи, абитуриенты тупые, и вообще раньше было лучше. Пройдем по пунктам обвинения.

В этом году можно было подавать в любое число вузов на любое число специальностей. Для абитуриентов, как отмечает «Химператор», такая вольность – несомненный плюс, только вот приемные комиссии перегружены работой. В США с той же аспирантурой все решается довольно просто. Подавать можно в неограниченное число университетов, но при этом платится application fee в размере от $50 до $120, чтобы как раз компенсировать трудозатраты приемных комиссией. Отправка результатов тестов бесплатна только в четыре вуза, выбранных непосредственно на экзамене (сами экзамены тоже небесплатны). Дальше опять надо платить что-то около $25 за каждую отправку. С американских студентов требуется официальные оценки из университета, которые тоже могут оказаться не бесплатны. Плюс вся возня с бумагами, с получением рекомендательных писем (как убедить профессора, что вам нужно сто рекомендаций?) и почтовые расходы. С поступлением в колледж, вероятно, все проще и дешевле. Однако многих американцев и россиян эти расходы не страшат. В конце концов, на репетиторов готовы выложить больше денег и времени. Должны ли обратиться к западному опыту устроители ЕГЭ и взымать пошлину за подачу в дополнительные вузы? На мой взгляд нет, так как это создаст видимость имущественного неравенства, с которым ЕГЭ должен был бороться в том числе. Видимость, потому что вряд ли кому-то на самом деле необходимо подавать в более чем пять вузов и более чем на три специальности (ограничение предложенное Минобразом на следующий год). Раз уж в России сразу приходится определяться со специальностью, а не дают сделать выбор после нескольких семестров в универе, то не все ли равно, выбирать специальность до или после зачисления по ЕГЭ. Чем подавать в двадцать вузов, а потом попасть в один, лучше трезво оценить свой уровень и подавать в два-три наиболее вероятных места. Так что, на мой взгляд, возможность подавать неограниченное число заявлений не дает абитуриентам каких-либо ощутимых плюсов. Если кто-то будет жаловаться, что ни в один из пяти выбранных универов его не взяли, то, во-первых, нет гарантии, что взяли бы хоть в один из двадцати, а во-вторых, выбрать вуз – это первое серьезное испытание, и не надо жалеть тех, кто с ним не справился.

Когда я сам был абитуриентом, то проблемы выбора передо мной не стояло. С химией было все ясно, уезжать из Питера в МГУ я не хотел. СПбГУ – единственный вариант. Все другие «химические» вузы, которые перечисляет декан, все-таки слабее, хотя лучше подходят тем, кто хочет работать после диплома. Я уже писал, что химфак выпускает заготовки для будущих ученых и профессоров-химиков, а не специалистов для производства. В общем, я точно знал, куда хочу и что меня там берут, а потому в другие вузы и не совался. С аспирантурой было сложнее. Свой выбор после Боулинг Грина я сузил на США, но там столько хороших программ, что в какие-то моменты возникало желание подать в штук 20 универов. В конце концов подал в пять (Harvard, MIT, Columbia, Princeton, Pittsburgh – приняли в последние три). Не из-за денег, а из нежелания напрягать рекомендателей и уверенности, что уж куда-то точно возьмут. Как оказалось, можно было подать только в Питтсбург, а с остальными не возиться.

Так что идеальной была бы американская система с поступлением не на программу, а в колледж со свободой выбора предметов, но раз уж надо сразу выбирать и вуз, и программу, то не вижу ничего страшного в том, чтобы изучить самого себя и выбрать пять вузов по одной-двум специальностям, как и предлагают чиновники.

Связанной проблемой является методика отбора претендентов в три волны. В результате все факультеты приняли лучших студентов, многие из которых потом отказались и ушли куда-то еще, средние студенты тем временем отобрались туда, куда сильные не подавали, и для заполнения бюджетных мест пришлось брать совсем слабых, которых во время первой волны никто не взял. Да, система далеко не совершенная, но по крайней мере отбирающая лучших абитуриентов в лучшие вузы, а о них надо думать в первую очередь. В США она решается весьма просто. Во-первых, SAT, GRE и прочие стандартные тесты не являются единственным критерием поступления, а только одним, не самым важным фактором. В аспирантуру, я чувствую, рекомендации и список публикаций перевешивают все остальное. На тест могут обратить внимание, если результаты его выдающиеся (типа 100 баллов по ЕГЭ по химии или как было у меня 950 из 990 по GRE Chemistry). Значит, приемная комиссия вольна сама определять, кому посылать приглашения, и отсеивать людей с высокими баллами, но без перспектив пойти на данную программу. Как при такой свободе удается избежать коррупции, мне и самому иногда загадочно. Но принято верить, что профессора – честные и умные люди, которые набирают студентов себе, а не кому-то. В России такого доверия нет. Во-вторых, нет такого понятия как жесткое число бюджетных мест. Пригласительные письма посылаются большему числу студентов, чем будет учиться. Сколько человек примет предложение? Каждый факультет знает многолетнюю статистику отказов. Например, если в Гарварде отказ в среднем 75%, то чтобы набрать класс из 50 человек, надо послать 60-70 писем. Что будет, если согласятся все семьдесят? Во-первых, не согласятся, а во-вторых, придется учить семьдесят. В Питтсбурге класс аспирантов-химиков варьируется от 30 до 50 человек. А если согласятся всего тридцать? Пошлют второй круг писем, если были достойные кандидаты, или объявят официальный недобор. Зачем брать откровенно слабых и неподходящих? Осложняет ситуацию то, что круг по сути всего один. Поступающие должны определиться до 15 апреля. Поэтому если кто-то точно отказывается, то его просят прислать отказ как можно раньше, чтобы успеть пригласить других. Соответственно, чем раньше пригласишь, тем больше людей согласятся.

«Шведская» система, рассказанная Михаилом Юрьевичем, когда абитуриент подает список, а некто на свое усмотрение распределяет их по вузам, открывает просторы для коррупции. С другой стороны, не хочешь в какой-то вуз, то и не подавай в него. А раз уж подал, то будь готов там учиться. Хотя если все списки, кто куда с какими баллами хотел и кто куда был зачислен, будут выставлены на всеобщее обозрение, то система очень здравая. Кстати, похожим образом распределяются студенты по научным группам в Питтсбурге. Пишут три фамилии профессоров в порядке приоритета (у меня были 1. Curran. 2. Wipf. 3. Floreancig), а затем замглавы факультета соотносит пожелания с реальностью. Опять-таки никаких жестких ограничений на то, сколько студентов может пойти к профессору, нет. Все решается в личных разговорах заинтересованных сторон, и редко кто не попадает в свой first choice. Но это возможно для сорока студентов, а не для сорока тысяч. А можно ли распределять абитуру по принципам нашего распределения по кафедрам (это размышление вслух, а не реальное предложение)? Дать им время подумать, составить список пожеланий (включая возможность не идти в вуз), а потом спрашивать всех по порядку. Вначале начинать со 300-балльников, если таковые есть, и спускаться вниз. Оперативно выводить на сайте, какие вузы и специальности уже заполнились. Опрашивать одновременно человек 100 (много конфликтов от этого не возникнет, особенно когда спустятся с верхушки), пять минут на запрос и ответ, 1000 человек в час, 10000 в день, 200000 в месяц. В общем за те же два месяца всех, кто достоин получать высшее, распределить можно. Но мне кажется сама проблема распределения исчезнет после того, как число заявлений будет ограничено.

Другой вопрос, поднятый Андреем Керестенем, о разнице между 92 и 93 баллами. Понятно, что по знаниям разницы нет, и брать или не брать надо обоих. На западе все просто, посмотрят на другие показатели, а в России один только ЕГЭ. Если бы выбирали лучшего, как на олимпиадах, тогда было бы справедливо сокрушаться. Ну, пробежали стометровку за 9.90 и 9.92. Один герой и чемпион на все времена, другой только лишь призер. Потому на предметных олимпиадах выдают несколько первых дипломов или золотых медалей и режут там, где образовался пробел. Вот на России в 11-ом классе у нас было семь первых дипломов. Люди стояли в интервале от 100 до 112 баллов, а вот восьмое место было 90 баллов и уже второй диплом. Но то с победителями, а в ЕГЭ определяют проигравших. Выбор между 92 и 93 – это выбор на нижней границе, среди тех, кто едва-едва квалифицировался. То есть чаще это выбор между 32 и 33. Не все ли равно, кого брать. Самых лучших и середняков уже отобрали, а гения потерять можно в любом случае. У него может быть вообще 20 баллов.

Теперь к более серьезной, содержательной части ЕГЭ. Вот и БВ высказывает мнение, что тесты тупые и некорректные, и талантов так искать нельзя. Я тоже так думал на заре разговоров о ЕГЭ, но теперь можно легко опровергнуть эти тезисы. Во-первых, существует такой способ поступления как олимпиады. Победа в них приравнивается к 100 баллам ЕГЭ по предмету. То есть если человек готов решать нетривиальные задачи, то пусть выигрывает олимпиаду и набирает балл, который чисто в силу случайных погрешностей набрать удастся единицам (130 стобалльников по химии в этом году). Думаю, что корреляция между многобаллбниками и олимпиадниками довольно сильная. Как бывалый олимпиадник могу сказать, что в олимпиадах тоже есть стандартные задачи, к которым помогает натаскивание. Затем кружок и существовал. Но взять, к примеру, олимпиаду СПбГУ (http://www.chem.spbu.ru/chem/Abit/olimp_2007_SPb.pdf): третье задание я решал минут сорок. Тормозил, конечно, но кто его честно решит из школьников, по мне однозначно достоин учиться на химфаке.

А ЕГЭ – тоже мне бином Ньютона. Скачал я официальный демонстрационный вариант за 2009 год (http://www1.ege.edu.ru/content/view/21/43/), ничего криминального не обнаружил. Будущий студент-химик, а уж тем более олимпиадник, обязан писать его на высокий балл. Никаких особых прогибов, опусканий на два этажа делать не надо. К тому же умение угадать авторский ответ, а не ответить абстрактно правильно, тоже в жизни пригодится. В демо 2009 меня напряг только один вопрос A16. “Этанол взаимодействует с: 1) метанолом, 2) метаном, 3) водородом, 4) медью». Условия не указаны. Правильный ответ «с метанолом». Ну да, простой эфир, хотя уверен, что можно восстановить водородом до этана с правильным катализатором. Но один вопрос не должен менять общей картины. 90 баллов, чтобы попасть на химфак, как мы знаем, хватит за глаза. В том же GRE, возможно, тоже не все ладно, но 95% вопросов в принципе берутся, а больше и не надо. Выискивать с лупой некорректности и спорить о них можно до бесконечности. Остряков, которые на вопрос, сколько атомов в H2O, ответят: а) ноль – это не атом, а молекула; б) один – уж атом кислорода там есть, два тоже есть; в) два – водород и кислород – кто сказал, что речь идет о числе, а не о типе; г) много, так как вопрос некорректен, имеется в виду отдельная молекула или вещество вода; так вот таких остряков мы приветствуем, но будем просить их угадать ответ, задуманный авторами, а не ослоумить.

Эта неприязнь к некорректным вопросам оторвана от жизни. В жизни все задачи не имеют единственного решения, а отвечать надо. Навсегда запомню, как на московских сборах перед международкой, преподаватель органики Чепраков предупредил нас, что на настоящей олимпиаде вполне могут быть некорректные задания. Жаловаться будет поздно и бесполезно, надо будет выкручиваться. И потому в плане тренировки в одной из задач, которые в том числе определяли, кто на IChO поедет, он допустил неточность, двусмысленность.

Действительно ли система тестов «тупая»? Уж не тупее письменного экзамена, который практиковался до этого. Устный экзамен тоньше, но там больше вероятность ошибки, субъективности, коррупции. И как быть с жителями отдаленных регионов? Проводить экзамен по Skype? Не вернуть ли нам на экзамен химический эксперимент? Скажут, что в тесте можно запросто ошибиться. Плох тот химик, который не сможет в ответственный момент нужные клеточки закрасить. Как он синтез производить будет? Тоже скажет, что все бутылки одинаковые и легко ошибиться? Читать надо внимательно, не торопиться, собраться. Качества поважнее конкретных знаний будут. С ЕГЭ проводятся тренировки, демонстрации. Тип вопросов и способ ответа должен быть знаком. Тем более, что ЕГЭ только наполовину тест, где ответ можно случайно отгадать. Части B и C так не взять. К тому же покрывает он гораздо более обширные знания, чем устный экзамен. Лучший способ сдать ЕГЭ – это знать предмет. Хороший учитель это поймет и будет учить химии. А плохой учитель будет заставлять бездумно заполнять электронные оболочки. Ну, он так бы делал и без ЕГЭ. Тут вины единого государственного нет. Или возьмем предстоящие будущим студентам многочисленные устные экзамены. Они что, выявляют таланты, стимулируют творческое мышление? Да ни в коем случае. Для пятерки достаточно слово в слово пересказать материал лекций. У нас попытка ввести на ФОХе в экзамен обязательное решение задач привела к повальной несдаче. А вы говорите ЕГЭ. Тут вся система порочна. Если уж тесты совсем не перевариваются, то опять я направлю в олимпиады. Если здоровье не позволяет, то есть места для льготников, а ЕГЭ и тесты не виноваты.

Требует ли ЕГЭ заучивать кучу фактов в ущерб глубинному пониманию? Во-первых, глупо говорить о глубинном понимании химии с существующей школьной программой. Какие электронные оболочки и гибридизации без квантовой основы? О валентности и степенях окисления до сих пор ученые спорят. Так что школьнику остается только запоминание, никакого понимания. Но это не так уж плохо. Лучше уж тренировать память, чем ничего не учить. Химику фактический материал тоже требуется. Вот я еще в 10 классе выучил все формулы аминокислот. Просто тупой зубрежкой. В жизни пригодилось. Или когда мне на втором курсе Александр Григорьевич Шавва поручил заниматься бетулином, то я первым делом вызубрил его формулу: все пять колец с сочленениями и метильными группами. Проверил, до сих пор помню, один только стереоцентр перепутал (С-18), в котором сомневался. Зачем мне это нужно, если можно было в статье посмотреть? Для работы нужно было. И никакое умение думать или умение учиться формулу бетулина узнать не поможет. Но ЕГЭ лучше напишут те, кто учит и при этом знает, зачем учит, а не бездумные зубрилы, которые по правде ничего не помнят, затем и зубрят. Мне к второму курсу, чтобы сдать экзамен, достаточно было один раз конспект пролистать. Сам удивлялся, что все помню.

Многие думают, что американцы такие тупые, потому что у них одни только стандартные тесты. Во-первых, они не тупые. Я сужу по тем студентам, которых я учил, с которыми я учился, и с которыми обсуждал науку. Не говоря уже о профессорах. Я, конечно, в числе лучших, но это уж я такой, а не российская система. Мои бывшие однокурсники-списывальщики вряд ли смогли бы сильно обогнать американцев. При этом Питтсбург – не самый сильный универ. Во-вторых, по химии начиная с колледжа (undergraduate studies) никаких тестов нет. Есть письменные экзамены вроде части 3 ЕГЭ, есть «проекты» – подготовка презентации по статье, решение задач. Лишь малая незначительная часть оценки у некоторых преподавателей может зависеть от multiple-choice questions.

Есть и другие вопросы. Зачем для приема химиков русский и математика должны играть суммарно в два раза большую роль, чем химия? Математику и до этого сдавали на химфак, она действительно нужна. Особенно если учесть упор на физхимию в СПбГУ. О пользе русского ярко говорит «памятка» с сайта химфака (http://www.chem.spbu.ru/chem/docs/pamyatka.tif) с его «в течении». Вот хотя бы затем, чтобы не плодить таких в прямом смысле уродских документов. Уж бояться того, что математики и филологи займут места одаренных химиков, пока не приходится. А если ты не можешь сдать русский и математику на 40 баллов, то ты уже не одаренный химик, а человек с пробелами в знаниях и неумением эти пробелы заполнить в разумный срок. Если такие не попадут на химфак – не велика потеря. Вот помимо GRE Chemistry в аспирантуру в США надо сдавать GRE General, где есть и математика и язык (в расчете на американских студентов). У меня было 800/800 по математике, 520/800 по языку и 4.5/6.0 за сочинение. Так неужели приемная комиссия химического факультета университета Питтсбурга не догадается, что к иностранным студентам должно быть иное отношение.

Есть у меня и чисто методические замечания к освещению ЕГЭ в «Химператоре». Самое полезное интервью с Диной Николаевной, там есть цифры. Все остальное – это частное мнение на заданную тему. Вот кого действительно стоило спросить – это первокурсников, особенно иногородних, которым не пришлось тащиться в Питер подавать документы и сдавать экзамены. Вы возразите, что раз они поступили, то они за ЕГЭ, надо спрашивать тех, кто провалился, для равновесия взглядов. Но поступившие на химфак СПбГУ могли не попасть в другие вузы. В общем, жаль, что настоящих участников никто спросить не догадался.

Может создаться впечатление, что я за ЕГЭ. Нет, я против, но против по той простой причине, что ЕГЭ слишком дорог, а эффективность его близка к прежней системе. Он не сумел ни победить коррупцию, ни уменьшить психологический стресс на школьников, ни создать позитивного общественного мнения. Единственное, чего, возможно, удалось достигнуть, – это доступ к высшему образованию для учеников из регионов. А вот денег реформа и проведение экзамена требуют колоссальных. Что, сильно бы изменился контингент перваков химфака при старой форме набора и при ЕГЭ? Если не изменился, то ЕГЭ не нужен. Все равно, даже специалисты-выпускники – это еще не профессиональные ученые. Не все ли равно кого учить, чтобы потом выкинуть их на улицу. Аспирантура остается более слабым звеном российской системы образования. Если хотят поднять науку, то пусть занимаются ей, а не ЕГЭ.

Синтетическая цель – Абибалзамин Б

Вторая часть встречи группы в среду была посвящена распутыванию очередной синтетической загадки. О том, как проходят Synthetic target встречи, я уже рассказывал на примере акремостриктина. Две недели назад постдок Бен прислал нам задание: предложить метод синтеза тетратерпеноида абибалзамина Б, недавно описанного в Org. Lett. Дополнительным условием было не использовать реакцию Дильса–Альдера для сборки шестичленных колец.

Статья крайне типична: из смолы квебекской елки хроматографией выделили новые вещества, сняли ЯМР, получили рентген, предложили биосинтез и померили цитотоксичность против трех линий раковых клеток. Приведенный ниже вводный слайд, отражает все, что образованному химику нужно знать об абибалзаминах.


Мне молекула интересной не показалась. Во-первых, не такая уж она и новая. Ретро-Дильс–Альдер разделяет ее на известную (выделенную еще советскими химиками) абиезоновую кислоту и β-мирцен. Никаких полных синтезов абиезоновой кислоты или похожих тритерпеноидов я не нашел, подтвердив, что синтезировать их сложно и неинтересно. Во-вторых, снова никаких азотов, никаких необычных структурных фрагментов: только [4.4]-спироциклическая система и несколько четвертичных асимметричных центров. И я решил не тратить на эту загадку много времени, понадеявшись на товарищей по группе.

Большинство хартвиговцев взялось за synthetic target с энтузиазмом. Могло сложиться впечатление, что они хотят синтезировать абибалзамин по-настоящему или что за лучшую стратегию обещан приз. Каждый потратил не менее десяти часов, если считать все заседания, поиски, подготовку слайдов. А мой сосед Тайлер, наверно, часов двадцать, так как он собрал структурную модель и все крутил ее, выясняя, получится ли нужная стереохимия.

Первый раз наша подгруппа собралась в пятницу, чтобы обсудить общую стратегию. Всем четырем группам показалось очевидным разрубить молекулу по ациклической перемычке на простую правую и сложную левую части. Их потом соединяли: кто Виттигом, кто присоединением Гриньяра, а мы альдольной конденсацией. С правой частью мы решили не заморачиваться и собрали ее «запрещенным» Дильсом–Альдером. Когда я напомнил об условии Бена, то нарвался на встречный вопрос, знаю ли я альтернативный путь в 2–3 стадии. Я ответил, что знаю в 9 стадий, и был послан. У других групп еще был вариант с метатезисом, стадий этак в десять.

Насчет левой части я ничего конкретного предложить не мог. В студенческие годы я занимался синтезом стероидов и тритерпеноидов, но помнил разве что нумерацию углеродного скелета. В итоге Кристо, считающийся у нас за главного, решил, что начинать надо из какого-нибудь доступного стероида, у которого уже будет на месте большинство центров. Проблема была в том, что никто такого стероида не знал. «Сыскать до понедельника», – приказал Кристо, и на этом мы в пятницу разошлись.

Идея была ненадежной, так как у большинства стероидов конфигурация центра C-9 противоположна, есть метильная группа при C-13 и нет заместителей в кольце B. Это не говоря о том, что надо будет превратить кольца C и D в спироциклическую систему и разорвать кольцо A (последнее, кстати, проще всего, я в СПбГУ похожее превращение делал с тритерпеноидом бетулином).

Не знаю, много ли времени потратили на поиски мои товарищи, а я вернулся к проблеме за двадцать минут до встречи. Зашел в Reaxys, поискал подходящие структуры, нашел статью 1974 года, в которой был описан очень интересный 7,13-диен. Сложно было понять, насколько доступен исходный стероид, но диена авторы приготовили больше 100 граммов.

Группа собралась вновь. Подходящего стероида никто не нашел. Ханна, несмотря на решимость Кристо начинать с чего-то сложного, предложила разумный, но очень длинный путь из простых исходников. Тут и настало время рассеять всеобщую задумчивость моей находкой. Спустя полтора часа сырая идея с 7,13-диеном была разработана в нечто удобоваримое. Плясать решили от кортизона (важное противовоспалительное лекарство, а потому доступное): $30/грамм – это, возможно, дешевле, чем относительно простые начальные структуры наших конкурентов. 



Утвердив стратегию, назначили ответственных за тактику на отдельных участках. Я быстрее всех закричал, что тактика – дело не мое, но я готов сделать общие вводные слайды. Оставалось решить, кто будет докладывать наш чудесный синтез. Дураков-добровольцев не отыскалось, потому тянули жребий: скомканные бумажки, на одной из них точка. Черная метка выпала Шаожонгу. Но потом он как-то ухитрился спихнуть ношу на товарища, и доклад готовил и представлял постдок Веньонг.

Наша группа была единственной, кто не стал собирать стероидный скелет с нуля. Метод проверен годами. Даже Фил Бэран в синтезе кортистатина начинал из преднизона (хотя синтез придумал и выполнил не Бэран, а его студенты). Ключевым моментом оказалось образование спироцикла. У нас он получался в результате пинаколиновой перегруппировки. Во второй группе, от которой выступал Рамеш, спироцикл замыкался внутримолекулярным Хеком. Тайлер предложил какую-то запутанную многостадийную перегруппировку, которая начиналась с реакции силилирования метильной группы, недавно опубликованной нашей группой в Nature. Наконец, иллинойская группа (их всего три человека осталось) изобрела нечто алкен-алкиновое, катализируемое палладием, вроде бы по работам Троста.

В итоге все вышло не так печально, как я предполагал. Все синтезы получились разными. Неизбежными оказались долгие манипуляции с защитными группами. Каждый проект изобиловал дерзкими, но необходимыми шагами, успех которых был более, чем сомнителен. На этот раз даже не голосовали за лучший синтез. Доложились и разбежались. Что ж, придется в следующий раз мне брать дело в свои руки и находить для задания небольшую, но заковыристую молекулу. Если у кого-то появятся идеи, то делитесь в комментариях.

Академик Хартвиг

На этой неделе встречу группы перенесли на утро среды, отчего мне пришлось встать на два часа раньше, чем я привык за последние недели. Все уже были в сборе, когда пришел Джон. По обыкновению он сел за центральный стол произнес одно только слово: “Business?” То есть хочет ли кто-то перед презентацией обсудить общегрупповые проблемы. Обычно никто не хочет.

Но на этот раз нас всех рассмешил постдок Шаожонг. Он вообще по жизни смешной и любит говорить прямо то, что другие облекли бы в дипломатические рамки. Своим высоким голосом он спросил:

– Джон, а ты будешь устраивать праздник для группы? В Китае, когда начальника избирают в Академию наук, всей лабораторией празднуют несколько дней, потому что это большой праздник.

Вот так я узнал, что накануне National Academy of Sciences избрала 84 новых академиков, в том числе профессора Джона Хартвига. (Общее число членов NAS составило 2 152 человека, из них 141 из Беркли; на химфаке в Питтсбурге академиков не было).

Посмеявшись со всеми, Джон ответил, что сейчас не до праздников, так как завтра ему докладываться на местной конференции по зеленой химии. Ну, а действительно, чему радоваться? Все закономерно. Те, кого выбирают в Академию, уже и так обычно сидят в хорошем месте и не имеют проблем ни с деньгами, ни с славой, ни с публикациями.

Встреча группы продолжилась докладом нашего нового постдока Ба Трана о его PhD исследованиях с профессором Дэниелом Миндиолой в Indiana University. Рассказывал он о нитридных комплексах ванадия, но я, пожалуй, вернусь к этой теме при очередном разборе статей.

На саму конференцию по зеленой химии никто из нашей группы не пошел. Хотя она проходила тут же на кампусе, на нее надо было регистрироваться за $10. Вместо этого, когда утром (10:30 AM) в четверг я пришел в лабу, я обнаружил всех своих соседей, сидящих вокруг макбука Тайлера.


Как кино, они смотрели доклад Джона на этой самой конференции, который транслировался онлайн. Мне ничего не оставалось, как найти табуретку и присоединиться к просмотру.

Если вы посмотрите список других докладчиков, то найдете там и старшего научного сотрудника Staples (сеть магазинов канцелярских товаров), и основательницу MomsRising.org. Ведь для обывателя green chemistry = никакой химии в товарах народного потребления. Вот Джон их славно потроллил: его химия непонятная и страшная. (Это я по вопросом публики такое заключение делаю).

На самом деле очень хороший доклад. Если бы его выложили на какой-нибудь YouTube, я бы всем советовал его посмотреть и гордился им больше, чем академическим званием моего руководителя.

Перепись аккаунтов

Важнейшей из социальных сетей для меня, конечно же, является Livejournal. Здесь есть кого почитать и что посмотреть, удобная система френдования и веток комментариев. У меня сохраняется желание писать о своей жизни и химии, потому что люди читают и обсуждают мои рассказы.

В то же время я зарегистрирован еще в полдюжине сетей, мое присутствие в которых со временем стало исключительно формальным. И первым был Vkontakte, что не удивительно, так как зародился он в недрах СПбГУ. Например, мой хороший друг, работавший со мной в одной лабе, оказался в первых пяти тысячах пользователей, и даже мой брат получил номер 38930. А я долго отказывался заводить аккаунт, так как считал это ребячеством. Но под давлением друзей и из любопытства, что же там такое пишут, я зарегистрировался под нумером 680680.

Поначалу было весело. Можно было разместить фотографии, которые все смогут посмотреть, а не передавать их на диске каждому по очереди. Можно было писать записки, которые, правда, были куцые, и их никто не читал. Хотя именно там размещены рассказы о первом годе аспирантуры, фотографии из первых поездках в Нью-Йорк, Вашингтон и Чикаго (может, в ЖЖ их перенести?).

То ли Vkontakte настолько уныл сам по себе, то ли мои друзья оказались слишком серьезными и занятыми людьми, но довольно скоро их активность сошла на нет. В последние пару лет почти никто не писал мне сообщения, никто не размещал фотографии, никто не создавал интересных групп.

Я еще некоторое время размещал там часть своих фотографий из путешествий (всего у меня оказалось 56 фотоальбомов, а у вас?), приглашал всех присоединяться к моему блогу в ЖЖ. Но никто не перешел. Забавно, но среди своих друзей во vkontakte я общался в реальной жизни с 95%; среди моих френдов в ЖЖ я видел только двоих, и то они ничего не пишут.

Сейчас, конечно, Vkontakte стал vk.com, подправил интерфейс, но живее для меня не стал. В последний раз я поменял там информацию, что я больше не аспирант, а постдок, и хотя проверяю свой аккаунт регулярно, ничего там не пишу.

Когда я был в Боулинг Грине, в США расцветал MySpace. Я тогда даже не врубился, что это такое, а когда приехал в Питтсбург, то MySpace уже сдох. Потому из соображений приличия я поселился на Facebook’е, а то захочет меня кто-нибудь из американцев зафрендить, а меня там нет. Нехорошо, скажут, откалываешься от коллектива.

В результате на Facebook’е у меня сложилась самая разношерстная публика: от бывших однокурсников до людей, которых я один раз видел на конференциях. Я всем объяснял, что зафрендить меня можно, но писать я там ничего не намерен (только пару раз фотографии выложил). Кто знает русский, добро пожаловать в мой ЖЖ. А писать столько же по-английски у меня нет ни времени, ни умения, ни желания. Да и дизайн фейсбучный мне категорически не нравится.

По схожей причине (есть не просит – пусть будет) прошлым летом я зарегистрировался на Google+. Тогда туда все ломанулись. Вот этот аккаунт я никак не проверяю, не развиваю, так как сеть оказалась мертворожденной и среди моих знакомых нет никого, кто не смог бы меня найти в других сетях.

Вот LinkedIn казался совсем другим делом. Там даже некоторых профессоров отыскать можно. Кто-то даже раздает советы, что нынче искать работу без аккаунта в LinkedIn, то же самое, что искать работу без резюме. Вот перед прошлым летом, когда я собирался на две конференции, я зарегистрировался там и добавил питтсбургских знакомых. Но большой пользы в итоге не ощутил. Как показали поиски постдока, ученому весь этот networking не обязателен: достаточно, чтобы тебя хорошо знали три профессора, пишущие рекомендательные письма. Так что этот аккаунт также обновляется по остаточному принципу, я даже список публикаций там не разместил.

На этом почти все. Когда-то давно я регистрировался на YouTube, но потом понял, что сохранять понравившиеся файлы на диск надежнее, чем добавлять их в Favorites. В прошлом декабре заводил аккаунт на Twitter’е, чтобы наблюдать за русской революцией в реальном времени. Революции не состоялось, а я не написал в твиттер ни строчки. Ну, и еще полно аккаунтов, которые я заводил на один раз (на сайте ACS, на хабре и всех мест даже не упомню) с той или иной целью, но всерьез я их никогда не воспринимал.

Отдельно отмечу, что блог я изначально заводил на blogspot’е, который четыре года назад казался мне более солидной площадкой, чем ЖЖ. И я продолжаю размещать там все посты, и мои фотографии хостятся там. Но в виду слабости горизонтальных связей в западной блогосфере я в итоге перебрался сюда.

Однако должен признать, что англоязычная химическая блогосфера развита гораздо лучше, чем русскоязычная. Я к ней имею отношение исключительно как читатель, даже никогда не комментировал. Но она безусловно заслуживает внимания, и когда-нибудь я напишу обзор на эту тему.