Принстон – встреча друзей

В июне 2011 года я обошел кампус Принстоновского университета и ближние окрестности вдоль и поперек. Потом еще месяц строчил в блоге посты о химии (я там был на конференции), истории, животных и людях. Пришла пора показать Принстон брату.


Тем более, что в Принстоне оказались сразу несколько моих друзей. Но обо всем по порядку.

В Нью-Джерси в субботу 23 февраля было слегка дождливо. Мы приехали в гости к моему жж-френду Гене, его жене Вере и дочке Саше. И вот, казалось бы, наверняка, мы видели Гену в Питере в электричке, когда он ездил в аспирантуру физфака, а мы с братом на свои факультеты. Но познакомились мы с ним и с его семьей только в ЖЖ. Теорфизик по образованию, он сейчас постдочит в области химической инженерии. Что-то считает, в том числе обсчитывает химические соединения. В общем, у нас оказалось очень много общих тем для разговора.


Не перестаю удивляться, сколько все же хороших и умных людей вокруг, о чьем существовании не подозреваешь, пока не зафрендишь их в ЖЖ и не приедешь в гости. Нас с братом снова и накормили, и спать уложили, и прогулялись с нами по кампусу, а меня даже в шахматы обыграли. Хм, я, конечно, невеликий шахматист, знаю только, как фигуры ходят, но все же шестилетняя девочка против человека с ПхД – многие ожидали иной развязки, но я очень рано прозевал ферзя.


На кампусе мы обошли все, что я помнил интересного. Качество фотографий из-за дождя и февральского неба, конечно, не сравнится с теми, что я делал два с лишним года назад в июне.


 Математический факультет был закрыт, и брат, у которого диплом был по теории игр, не смог посмотреть на «дверь кабинета Джона Нэша» (ладно, он некогда живого Джона Нэша на конференции видел).


А вот на химфак, поймав дверь, мы попали. Очень приятное современное здание, которое было совсем новым, когда там проходил NOS.


Я нарисовал на доске карбен-боран - пусть знают, что я там был.


Хотя в Принстоне есть свои любители нарисовать заезжим гостям достойный ответ.


За прошедшие два года появились на кампусе и новинки. Через дорогу от химфака почти достроили здания для биологов.


А рядом с школой Вудро Вильсона расставили на шестах головы животных сомнительной художественной ценности.


Да и внутри инженерных зданий я побывал впервые.

Пообедали мы в тайском ресторане, а вечер провели в неторопливой беседе. В воскресенье всем нужно было вставать рано.


Мы с братом съездили в Филадельфию, где пробыли полдня (отчет будет в следующем посте), а вечером мы встретились с еще одним моим знакомым – постдоком Филипом. Он родом из Сербии и был аспирантом на год старше меня в Питтсбурге у проф. Випфа.

Филипа мы с братом встретили в наш первый же день в Питтсбурге, 31 июля 2007 года. А потом я с Филипом даже брал совместный класс (химия гетероциклических соединений у того же Випфа: у меня было "А", а у Филипа - "А+") – в общем, не просто знакомый, а хороший знакомый. Я не знал подробностей, с каким трудом он защитил PhD в мае прошлого года. При этом его девушка, а ныне жена Мария, которая была в той же группе Випфа, PhD не защитила, а разругалась с профессором и ушла без степени, о чем сейчас не жалеет. У меня Випф был на коммитти, и хотя ко мне он докапывался больше всех остальных профессоров вместе взятых, но с Карраном он ссориться не хотел, и я защитился. А вот своих аспирантов Випф тиранит по полной. Сейчас Филип работает у МакМиллана. Обязательный режим: понедельник-четверг с 9.30 утра до 11 вечера с двухчасовым перерывом на обед, в пятницу и субботу до 5 вечера, воскресенье – выходной. И после Випфа Филип говорит, что это мягко и мало.


Но проблема не в долгих часах и самодурстве отдельных профов. Проблема в том, что их группы в 40 человек крайне непродуктивны. У МакМиллана хотя бы что-то получается, какие-то статьи в Science постоянно выходят. А вот Випф в последние годы сдал. Но Science’ы, как я понял в группе Хартвига, это верхушка айсберга, на которой сидят счастливчики (сам Филип рассказал о постдоке, который пришел в группу Макмиллана, доделал пару соединений и через несколько месяцев стал соавтором в Science). И не видно подводную часть – то, как много люди работают, и у них ничего не получается. Дайте мне 20 постдоков с ПхД из хороших универов, и я тоже стану великим профессором. Я им скажу: «Вы ребята умные, придумайте что-нибудь, напишите статью и не забудьте поставить мое имя со звездочкой в соавторах». Поэтому хорошо, что мне никто постдоков и аспирантов в рабство не даст. Не хочу, чтобы обо мне рассказывали такие вещи, которые Филип говорил о Випфе.

Анонсы путешествий: НЙ и Принстон на этой неделе; Россия в марте

В среду 20 февраля мы выдвигаемся по направлению к Нью-Йорку и вернемся в Питтсбург, скорее всего, во вторник 26 февраля. А 5 марта я лечу в Россию, где пробуду до 27 марта.

Первоначальной целью первого путешествия было посещение оперы Вагнера "Парсифаль" (21 февраля). Год юбилейный (Вагнер родился в 1813 году), "Парсифаля" ставят нечасто, и мы до него, наверно, уже доросли (все-таки действо на пять с половиной часов). А когда я увидел, что поют Йонас Кауфманн и Рене Папе, то понял, что не прощу себя, если пропущу это историческое представление. Заодно добавили в корзину "Дона Карлоса" (22 февраля) Джузеппе Верди (который родился тоже в 1813 году - одно из забавнейших совпадений истории), которым дирижирует легендарный Лорин Маазель, дебютировавший в Мет еще в 1962 году.

Таким образом выпала прекрасная возможность навестить по пути моих хороших знакомых в PennState и Принстоне. А от Принстона рукой подать до Филадельфии. Нехорошо прожить в Пенсильвании 6 лет и так и не побывать в ее самом большом городе, решил я. Поэтому путешествие получится недельным, но насыщенным встречами и событиями.


А в Россию, где я не был 2.5 года, я собирался полететь как только у меня появится грин-карта. В марте авиабилеты дешевы (Питтсбург-Шереметьево - всего $662 - туда-обратно). Да, я впервые лечу из США через Москву, постараюсь доехать оттуда до Питера на "Сапсане". Поэтому и от поездки на Родину ожидаю новых встреч и приключений. Надеюсь, что меня без проблем впустят назад в Штаты, и я смогу отныне часто летать домой. Было бы еще здорово сделать брату грин-карту к концу этого года.

NOS2011: Художественный музей и Статуи Принстона

Организованное посещение музея можно было выбрать во время регистрации на конференцию. Музей бесплатен для всех желающих, и за экскурсию тоже денег не брали, но записалось человек сорок, а заявилось приобщаться к художественным ценностям меньше двадцати. Arts Museum of Princeton University, основанный в 1882 году, может гордиться весьма солидной коллекцией для университетского музея. Не нью-йорский Метрополитен, конечно, но лишь на одну ступеньку пониже. У них есть почти все: от древнеегипетских мумий, античных ваз и мозаик до картин импрессионистов (Мане, Моне, Ван Гог) и современного искусства. Что-то они раскопали сами во время археологических коллекций, что-то было им подарено, но большинство экспонатов было приобретено на деньги спонсоров. Часть экспозиции арендуется музеем из частных собраний.


Выделили нам экскурсоводшу-китаянку, которая, может быть, коллекцию знала хорошо, но с английским языком дружила не до конца, а потому рассказывала медленно и сбивчиво. Лучшим способом приобщения к искусству было осматривать все самостоятельно, но держаться на достаточно близком расстоянии от группы, чтобы слышать все, что рассказывает экскурсовод.

Нас попросили не фотографировать во время экскурсии и вообще напомнили, что съемка разрешена только с отключенной вспышкой и что многие произведения до сих пор являются объектами авторского права, а потому фоткать их без разрешения нельзя. Но у Принстона вообще есть весьма странная позиция: самые заметные здания на кампусе, как то Nassau Hall, Blair Hall, Alexander Hall, нельзя фотографировать и потом размещать эти изображения где-либо без разрешения университета. Наверно, это касается в первую очередь коммерческих проектов, но постоянные напоминания на сайтах о том, что фотографировать тот же Blair Hall нельзя, раздражают. Что же касается здания музея, то внешне он выглядит очень невзрачно.

Ну, я в музее особо и не фотографировал. У меня и фотоаппарат для этого не приспособлен, да я и не большой ценитель изобразительного искусства. Исключение сделал для картины то ли самого Босха, то ли одного из его последователей (заглавная картинка поста).

Экскурсия началась с древних греков, потом римлян, потом почему-то египтян, потом жителей Мезоамерики, потом кратко искусство Африки. У нас уже не было время на искусство Азии, так что мы поднялись на второй этаж, где разместилась европейская живопись разных эпох: от раннего средневековья до наших дней. Леонардо и Рафаэля у них нет, Рембрандта только рисунки, но студенты при желании найдут немало вдохновляющего.

Под конец нас провели в зал американского искусства 18-19 веков, украшенный парадным портретом Джорджа Вашингтона во время Битвы при Принстоне. Экскурсия длилась уже час, и нам предложили последние полчаса перед закрытием музея побродить самим и посмотреть то, что не успели. Как обычно, когда у меня нет четкой цели, я просто прошел быстрым шагом по всем залам, поглазел на артефакты былых эпох и отправился обедать.

После обеда перед вечерней лекцией Граббса я гулял по южному кампусу, но о нем будет отдельный пост, а сегодня, раз уж речь коснулась искусства я добавлю сюда же фотографии статуй и скульптур, которые видел на кампусе и в городе.

Сегодня кампус американского университета немыслим без какой-нибудь абстракции. Причем приткнуть ее желательно возле самого старого здания, для контраста. Так недалеко от Нассау Холла высится бирюзовый Oval with Points.

А перед музеем стоит некая серебристая конструкция, которая то ли искусство, то ли служит каким-то утилитарным целям.

Вот еще какая-то черная штука уселась на постамент перед библиотекой.

А вот неподалеку разместился пример реалистического искусства. Я сразу не догадался, что хотел изобразить автор.

Моя первая идея была, что бородатый мужик – европейский поселенец, а связанный – индеец. Скульптура то ли в память о геноциде коренного населения, то ли знак дружбы между цивилизациями. И даже если бы я придал значение тому, что скульптура стоит рядом с университетской часовней, без помощи интернета я бы вряд ли догадался, что изображен библейский сюжет об Аврааме, готовящемся принести своего сына Исаака в жертву Богу. А вы говорите реализм.

Вот кто-то Пикассо не понимает, но одного взгляда на его творение достаточно, чтобы правильно определить – перед нами «Голова женщины».
А что это там внизу? Ба, да это же the Poster Cube поставлен для масштаба. Напомню, длина ребра куба - 16 см.

Чуть ли не единственный памятник на кампусе изображает шестого президента Принстона, подписанта Декларации независимости Джона Уизерспуна.

Есть на кампусе и ставшие традиционными ржавые инсталляции, которые тоже что-то должны символизировать.

А вот в городе предпочитают, чтобы человек был похож на человека. Например, вот человек пьет воду.

А неподалеку другой человек читает газету.

Если заглянуть через плечо, то видно, что это New York Times, а пишут, кажется, об отставке Никсона.

Вот так и будет бедняга питаться новостями середины прошлого века.

Современный художник вложил бы в руки изваянию айпад, на котором бы отображалась бы самая свежая информация. Может быть, уже кто-то такую статую слепил.

NOS2011: Кладбище города Принстона

Во вторник после ланча у меня опять было около двух часов для самостоятельной прогулки, перед тем как пойти в 3.30 pm на запланированную экскурсию в университетский художественный музей. Самое время, чтобы осмотреть местное кладбище, которое прямолинейно называется Princeton Cemetery.

Расположено оно в паре кварталов от северной границы кампуса и имеет более чем 250-летнюю историю.

Старые могильные плиты, те что 18 и начала 19 веков, уже все настолько стерты, что невозможно прочитать ни имени, ни дат. Из земли торчат только покосившиеся серые камни.

К важным могилам привинчены пояснительные таблички. Обелиски героям Гражданской войны уже читабельны,

а чем дальше от входа, тем больше современных, совсем новых могил.

А вообще кладбище типично американское. Много света, трава подстрижена, над могилами военных реют звездно-полосатые флажки, посетителей мало.

Точнее я вообще не встретил никого, кроме прибирающихся служащих. По сравнению с кладбищем Аллегени все выглядит даже как-то слишком бедно и скучено. Никаких грандиозных склепов, обелисков с ангелами и статуй в полный рост. Точнее фигуру в полный рост я видел только над могилой Пола Тулейна.

Paul Tulane (1801–1887) – богатый уроженец Принстона, сделавший состояние на торговле в Новом Орлеане. Когда к середине позапрошлого века зашла речь о присвоении Колледжу Нью-Джерси более звучного имени, Тулейн предлагал миллион долларов при условии переименования в Tulane College. Свободолюбивые принстонцы отказались и в итоге назвали Колледж в честь города. А Тулейн в свою очередь предложил те деньги Университету Луизианы, который с радостью переименовался, и доныне в Новом Орлеане есть Tulane University. Но похоронен Пол Тулейн был в Принстоне. Его могилу очень легко заметить, так как он, как я сказал, единственный догадался взгромоздить на свое надгробие статую себя же в натуральную величину. При этом получилось, что он стоит спиной к Университету. Можно подумать, что этим он выражает свое посмертное презрение к гордецам, отвергнувшим его миллион. На самом деле он смотрит в сторону того места, где родился.

Принстон, между прочим, тогда же отказался переименовываться и в честь табачного дельца Дьюка, который в результате отдал свои сбережения маленькому провинциальному Trinity College в Северной Каролине. Сейчас Duke University по многим рейтингам один из лучших в США, хотя все же уступает Принстону по общей крутизне.

Довольно скоро, тоже недалеко от входа, я нашел могилу президента Гровера Кливленда (1837–1908).

Рядом с ним похоронена его жена Фрэнсис, впоследствии повторно вышедшая замуж за принстонского профессора, но в итоге оказавшаяся рядом с первым мужем, которого пережила на 40 лет.

Третья могила слева их старшей дочери Рут, которая умерла в возрасте 13 лет от дифтерии, когда семья жила в Принстоне. (По логике, это должна была быть первая из трех могил, хотя нынешние надгробия, возможно, появились позднее). К слову, остальные четверо их детей прожили долгую жизнь, а младший сын, если верить Wikipedia, пережил отца на 87 лет.

Но я осозновал, что мое посещение принстонского кладбища будет неполным, если я не найду третью могилу – вице-президента Аарона Берра. Не имея ни малейшего представления, где она может быть, я надеялся, что рано или поздно наткнусь на нее, как наткнулся на захоронение Кливлендов. В конце концов, вряд ли это будет безымянный холмик. Я прочесывал участки начала 19 века.

Но с систематизацией у них тогда было туго, все надписи истерлись, и я запросто мог пропустить целый ряд. Время поджимало уже идти к музею. Но было бы обидно не довести замеченные планы до конца, вряд ли бы я вернулся на это кладбище в будущем. Оставалось спросить направление у паренька, косившего траву неподалеку. Он махнул в ту сторону, где я только что был, но добавил, что Берр похоронен на President Lot. Этого было достаточно, так как я уже заметил отгороженный участок, внутри которого были могилы нескольких президентов Принстона. Почему-то я сам не догадался, что сын может быть рядом с отцом.

Так что обоих Берров я нашел, но если бы не современная бронзовая табличка, прочитать надпись на плите было бы проблематично.

Итак, Аарон Берр-младший (Aaron Burr) (1756–1836), вице-президент США во время первого срока Томаса Джефферсона (1801–1805), был сыном Аарона Берра-старшего, священника и второго президента Принстонского университета, то есть Колледжа Нью-Джерси в те дни. И конечно, младший Берр был принстонским выпускником, участником дискуссионных сообществ, офицером американской армии в Войне за независимость и до поры до времени успешным политиком, одним из отцов основателей. Но в памяти американцев он остался не как вице-президент с прогрессивными взглядами, а как убийца Александра Гамильтона (того самого что обстреливал Нассау Холл и смотрит на нас с десятидолларовой банкноты).

Убил Берр Гамильтона весьма благородно, хотя и противозаконно: на дуэли. Поссорились они не из-за женщин (хотя в 1795 году Гамильтон ушел с поста первого Секретаря казначейства из-за того, что сейчас назвали бы сексуальным скандалом), а из-за политических разногласий, которые увеличивались год от года. Однажды Берр что-то ляпнул за обедом насчет Гамильтона, Гамильтон потребовал извинений, Берр сразу вызвал недруга на дуэль, а Гамильтон согласился. Местом дуэли был избран берег Гудзона, напротив Нью-Йорка. На этом самом месте за три года до этого был убит на дуэли старший сын Гамильтона. Отец оказался не более удачлив: Гамильтон промахнулся первым выстрелом, а Берр был точен. И хотя дуэли были запрещены и приравнены к убийству в Нью-Джерси, Берр вернулся в Вашингтон продолжать свое вице-президентство. Но политическая карьера для него закончилась. Джефферсон и без того был им недоволен и предпочел на второй срок другого вице-президента, губернатора Нью-Йорка Джорджа Клинтона.

Теперь я мог покинуть кладбище с чувством выполненного долга. У выхода я опять столкнулся с тем пареньком, что подсказал мне направление. Тот готовился запереть ворота (было начало четвертого). Интересно, если бы я подошел на минуту позже, пришлось бы мне тогда ночевать на этом кладбище (или лезть через ограду)?

Скорее всего нет. Я надеюсь, что где-то должен быть другой выход, но все равно очень удачно, что я успел.

NOS2011: Graduate College и Гровер Кливленд

После экскурсии подошло время обеда, а после обеда у меня было еще полтора часа в запасе до начала вечерних лекций по синтезу новых материалов. Предоставилась возможность дойти до Graduate College (формально места, где живут аспиранты), который расположен на некотором отдалении от основного кампуса.

Graduate College был основан в 1900 году, и для аспирантов было решено возвести такой же блок общежитий, как и для студентов. Но вскоре возникли споры о месте строительства. Президент университета Вудро Вильсон хотел видеть колледж в центре кампуса, чтобы аспиранты подавали пример и были моральным маяком для молодежи. Но декан свежеобразованного колледжа Уэст хотел поселить своих подчиненных как можно дальше, чтобы аспиранты не попадали под дурное влияние андеградов. Было выбрано место к западу от кампуса за полем для игры в гольф. Уэсту удалось заручиться финансовой поддержкой университетских спонсоров, но этого было мало, чтобы сломить сопротивление Вильсона. Тогда Уэст привлек на свою сторону экс-президента США Гровера Кливленда.

Я подзабыл, что ходил в Graduate College в понедельник, а потому вчера обещал рассказать о Кливленде в посте про кладбище. Но если уж рассказывать, то сейчас.

Гровер Кливленд (Grover Cleveland), 22-ой (1885-1889) и 24-ый президент (1893-1897) США, – единственный президент в американской истории, который отсидел два срока не подряд. Сразу скажу, что город Кливленд в Огайо назван в честь генерала Мозеса Кливленда, который жил на сто лет раньше Гровера.

У Гровера Кливленда в отличие от Вудро Вильсона не было никакого высшего образования, что не помешало сделать ему успешную юридическую, а затем и политическую карьеру в городе Буффало, штат Нью-Йорк, где в должности шерифа он собственноручно вешал убийц, приговоренных к смерти. А вот в Гражданской войне Кливленд не участвовал: во время призыва он предпочел заплатить $150, чтобы вместо него пошел сражаться польский иммигрант.

В первую очередь Кливленд подкупал всех своей честностью. Когда он стал мэром Буффало, то наложил вето на решение городского совета по поводу уборки улиц. Депутаты по обыкновению подписали контракт не с той компанией, что предложила наименьшую цену, а с той, у которой в городском совете были влиятельные друзья. Кливленд заставил их изменить традициям и нанять тех, кто уберет лучше и дешевле. Слух о честном мэре прошел по всему штату Нью-Йорк, но тогда никто не мог представить, что этот провинциальный борец с распилом через четыре года станет президентом Соединенных Штатов. А он взял и стал. Первым президентом-демократом за более, чем сорок лет.

Основой его политики стало уменьшение роли государства в экономике. Когда Конгресс захотел выделить десять тысяч долларов техасским фермерам, пострадавшим от засухи, Кливленд наложил вето и на это решение. Он сказал, что не государство должно помогать людям, а люди должны помогать друг другу и государству в том числе. Иначе разовьются патерналистские настроения, и каждый будет надеяться, что в случае несчастья его спасет добрый президент. Кливленд запретил поднимать пенсии ветеранам Гражданской войны, разрешил владельцу нью-йоркского метро поднять цены на проезд (это его компания, а не штата: государство не должно контролировать цены прямым вмешательством), резко сократил число госслужащих. Так как расходы правительства резко снизились, то можно было сократить доходы, чтобы деньги оставались у населения и двигали экономику. Поэтому следующим шагом стало снижение пошлин на импортные товары (tariff), основного дохода федерального правительства в то время (подоходных налогов тогда не было). Это не понравилось американским крупным промышленникам, так как конкуренция со стороны импортных товаров повысилась, но зато американский народ начал богатеть.

Популярности Кливленду добавила, как это ни странно, женитьба на 21-летней Франсис Фолсом, дочери его погибшего друга. Она была на 27 лет моложе своего будущего мужа и до сих пор является самой молодой первой леди США в истории. Ну, публика любит всякие государственные свадьбы и гуляния, и миссис Кливленд стала всеобщей любимицой.

Для республиканцев, объединившихся с крупным бизнесом, единственным способом победить Кливленда на перевыборах оставался бессовестный подкуп избирателей. Были созданы особые пятерки агентов, которые скупали голоса, привозили людей из прореспубликанской Пенсильвании в колеблющуюся Индиану, чтобы выиграть этот ключевой штат. Кливленд все равно выиграл абсолютное большинство голосов по стране, как и Альберт Гор в 2000 году, но республиканцы в итоге перекупили пятерых выборщиков от штата. Никто особо не скрывал махинаций, но республиканец Бенджамин Гаррисон вместо того, чтобы отправиться тюрьму, отправился в Белый дом. Правление его получилось крайне неудачным. Он поднял импортные пошлины, а все доходы раздал лояльным слоям населения, перешел на обеспечение доллара серебром и в результате исчерпал золотые запасы. Биметаллизм против золотого стандарта – главная тема в американской политике между Гражданской и Первой мировой войной. Сейчас нам сложно понять, почему это настолько важно, так что подробно расскажу, если когда-нибудь речь зайдет о президенте Мак-Кинли, а сегодня мы обсуждаем Кливленда.

А Кливленд вместе с женой поселился в Нью-Йорке и завел частную адвокатскую практику. Но Фрэнсис Кливленд, покидая Белый дом, просила дворецкого следить за мебелью и всем остальным, так как через четыре года собиралась туда вернутся. За это время большинство штатов ввело процедуру тайного голосования и регистрации избирателей, возможности подкупа резко уменьшились, и Кливленд легко (пере)избрался президентом.

Но республиканцы уже успели натворить дел. Второй срок Кливленда начался с Паники 1893 года – крупнейшего экономического кризиса в США перед Великой депрессией. Кливленд, который не верил в ручное госуправление экономикой, который предпочитал сидеть честным малым и наблюдать, как все растет и исправляется само собой, который даже войн никаких за восемь лет не вел, оказался неспособен вывести страну из кризиса, не смог или не захотел найти решения, которое сорок лет спустя отыщет Франклин Рузвельт. По стране прокатились восстания и забастовки рабочих. Идеальный правитель в эпоху процветания, Кливленд оказался беспомощным в эпоху испытаний (еще хорошо, что на США тогда никто не напал). В 1897 году республиканцы вернулись в Белый дом на последующие двадцать лет, а Кливленд отправился на пенсию в Принстон.

Он посетил город и университет во время второго срока в 1896 году по случаю 150-летнего юбилея Колледжа Нью-Джерси. Ему там так понравилось, что Кливленд решил после выхода в отставку поселиться в Принстоне и стать одним из попечителей университета. Стоило ему встать на сторону декана Уэста, и место для строительства Graduate College было утверждено.

Шел я туда минут десять. За полем для гольфа, над кустами возвышалась черная башня – Cleveland Tower, названная в память о влиятельном покровителе.

Кроме нее я не нашел в колледже ничего нового для себя.

Такая же серая неоготика, на которую я насмотрелся за время экскурсии.

Большой памятник победителю-декану Уэсту во дворе.

Одна из дверей была приоткрыта.

Я заглянул: интерьеры у них тоже весьма старомодные.

А вот мусорные баки современные.

Назад я пошел уже не через поле, а вдоль улицы. Тут же неподалеку расположена пресвитерианская семинария. К началу 19 века университет все меньше уделял внимания преподаванию богословия, и в какой-то момент святые отцы решили создать отдельное учебное заведение. Архитектура по замыслу должна была напоминать Нассау Холл, даже два желтых деревянных дома по сторонам были скопированы.

На этом точно все о понедельнике 6 июня. День получился насыщенным и потребовал для подробного описания семь постов с пространными историческими пояснениями.