Филадельфия – колыбель американской революции и пр.

Воскресным днем мы поставили галочку напротив слова Филадельфия. За пять часов, что мы провели в городе, мы обошли немало, но не загорелось в нашей душе желание вернуться еще раз в самый крупный город Пенсильвании.


Из Принстона можно доехать до Фили за час на машине, но мы решили ехать на поезде. Вначале на NJ Transit от Princeton Junction до Трентона, столицы Нью-Джерси.


А дальше надо пересесть на поезд SEPTA, курсирующий по пенсильванской земле.


Ехать полтора часа, и билет стоит $13.50 в одну сторону (+ парковка на станции $5 в день).


Зато из окна можно посмотреть на руины гетто Северная Фрикадельфия.


Прибыв на вокзал на 30-й улице, мы двинулись на восток через Даунтаун.


Если бы Филадельфия была первым американским городом, который мы посетили, то, возможно, она бы нам понравилась.


А так все эти небоскребы после НЙ навевают скуку. Все это мы уже видели: в Питтсбурге, в Чикаго, в Сан-Франциско. Смесь старинных зданий и современных стеклянных коробок.


Многочисленные скульптуры и скульптурищи. Попрошайки и бегуны.


Здание городского совета (City Hall) с фигурой Уильяма Пенна, основателя Филадельфии, на крыше было закрыто.



Музей химии – тоже закрыт.


Зато мы смогли посмотреть на Колокол Свободы. Стоит к нему очередь как к Ленину в Мавзолее. На входе всех проверяют, идешь-идешь, а потом не понимаешь, зачем шел. Может быть, сердце американца дрогнет при виде расколотого колокола, звон которого некогда возвестил о подписании Декларации независимости, но меня больше позабавил смотритель, похожий на Бенджамина Франклина.


У братца нашлась стодолларовая купюра, и я сфотографировался на фоне изображенного на ней Independence Hall’a (возможно, не с той стороны).


В довершение туристических развлечений я удлинил пенни (одноцентовую монету) в специальном устройстве.


Кладешь туда два квотера, один пении, выбираешь дизайн, вращаешь ручку, и, вроде бы, твой собственный пенни переделывается в расплющенную монету, которая по американским законам должна приниматься в банках, магазинах и прочих местах как одноцентовая.


Далее мы дошли до большой воды, но это не океан, а устье реки Делавэр. Тут стоят памятники скорбным переселенцам-ирландцам


и суровым переселенцам-шотландцам.


А еще несколько кораблей разных эпох.


За рекой – город Camden, NJ, который спорит с Flint, MI за звание самого криминального города в США. Мы-то ходили по самой прилизанной, туристической Филадельфии, где большинство населения – белые американцы.


Ходили-ходили. Вышли к художественному музею,


перед которым стоит памятник боксеру Рокки (мы эти фильмы не смотрели).


Более забавный памятник Дж. Вашингтону – победителю медведей, бизонов, лосей и оленей.


Ну, и вид на Даунтаун красивый. Погода была намного приятнее, чем накануне.


Вдоль Schykill river (такой ручей, где все бегают) мы вернулись на вокзал. В другую сторону от вокзала начинается University City – кампусы Drexel University и University of Pennsylvania. Опять же я о них ничего не читал, не готовился, а потому мы, наверняка, упустили что-то интересное, но у Дрекселей забавен только дракон, а архитектура уныла.


У UPenn с архитектурой получше, везде Франклин, но у нас уже не было ни времени, ни желания разглядывать каждое здание.


Мы и так проходили к тому времени больше 4 часов, и пора была перекусить. Ничего лучше, чем слопать Philly’s Cheasesteaks на вокзале мы не придумали.


А затем мы вернулись в Принстон, где по воскресеньям парковка на улицах бесплатна, встретились, как я рассказал в прошлом посте, с Филипом и Марией, и в понедельник с утра отправились домой в Питтсбург. Любая дорога назад оказывается нудной, шестичасовой и бессобытийной. Ехали не по бесплатному I-80, а по Pennsylvania Turnpike – отставили толл в $29.65. Однако. Но хорошо, что вернулись в солнечный понедельник. Во вторник 26 февраля в Питтсбурге снова лили дожди.

Это был последний рассказ про февральское путешествие. На следующей неделе, пока буду возвращаться в США, напишу несколько постов о поездке в Россию.

GRS 2011: Дорога из Санта-Барбары домой

Ланч и вместе с ним конференция закончились после полудня в воскресенье. Мой обратный рейс в Финикс был только в 7.25 вечера. При покупке билетов мне еще предлагали выбрать 12.40 pm, но это было слишком для меня рано: пришлось бы сваливать сразу после доклада. Еще в природе существовал рейс в 4.30 pm, но то ли билеты на него были дороже, то ли он уже был раскуплен за месяц вперед. Как бы то ни было мне предстояло чем-то занять себя на несколько часов.

Филадельфия, штат Пеннсильвания

После ланча, как уже было сообщено, я еще раз прогулялся вдоль пляжа и вокруг лагуны вместе с аспирантом из Purdue University. Затем мы вернулись в общагу, где я еще просидел больше часа, болтая с такими же ожидающими, как я. Кто-то вообще собирался домой только в понедельник. Наконец, около трех все расползлись окончательно: кто в отель, кто в аэропорт, кто на железнодорожную станцию. Отправился в путь и я.

Во время одного из ланчей я сидел рядом с профессором Томом Петтусом. Тот рассказывал, в каких случаях он предпочитает лететь из Санта-Барбары, а когда легче и дешевле до Лос-Анджелеса на автобусе добраться. Зашел разговор о провинциальности местного аэропорта, что он больше на ларек похож, чем на стратегический объект. И вот тогда Том заметил, что зато до аэропорта можно пешком дойти.

Я перед конференцией рассматривал эту возможность, но не мог найти дороги. Слова профессора меня заинтересовали, и я уточнил, где надо свернуть. В тот час было решено, что я пойду до аэропорта пешком. Чем две минуты ехать на шаттле, я лучше прогуляюсь. Напрасно я пытался подбить еще кого-нибудь пойти со мной. Все ссылались на тяжелый багаж.

И хотя идти в аэропорт в три часа казалось рановато, бродить по кампусу мне уже никак не хотелось. И я медленно-медленно направился вдоль океанского берега, мимо очередного пляжа и университетских ворот на север. Шел я все время вдоль велосипедной дорожки. В какой-то момент она разделилась: мне надо было налево под шоссе.

Здесь по деревянному мостику я пересек ручей с болотистыми берегами.

Оттуда уже была видна диспетчерская башня аэропорта. Время от времени взлетали и садились самолеты: как междугородние лайнеры, так и частные кукурузники.

Но тут я вышел к шоссе, и велосипедная дорожка, по всей видимости, стала обочиной. Вот эту самую картину я наблюдал в Google Street Views и решил, что пешком пройти можно, но не желательно. Но то в теории, а на практике пришлось идти по обочине.

Хорошо, что до аэропорта всего пятьсот метров оставалось. Всего дорога от кампуса заняла у меня не более получаса. Если торопиться, то можно запросто дойти за двадцать минут.

Слева от меня тянулся забор с колючей проволокой наверху, отделявший взлетно-посадочное поле. Наконец, появилась стоянка арендуемых автомобилей, а за ней почти построенное здание нового терминала.

Туда аэропорт переедет в ноябре и примет человеческий вид. Пока же мне предстояло воспользоваться старым терминалом.

Большинство ожидающих пассажиров разместилось на лавках перед входом в аэропорт, а то вообще на траве, так как внутри здания места едва-едва хватает для стоек регистрации, туалетов и security check-point’ов. У US Airways не было киоска, где я мог бы распечатать посадочные талоны (зарегистрировался я в интернете накануне, но принтера искать не стал; сейчас людям со смартфонами достаточно показать штрих-код на экране, чему я был свидетелем в Филадельфии). Пришлось отстоять некоторую очередь на стойку US Airways, где я был временно послан сидеть и ждать, пока не будут обслужены все пассажиры рейса в 4.30 pm, регистрация и посадка на который заканчивалась через 10 минут. Затем я все же получил boarding passes и на вопрос, куда мне идти дальше, получил такой ответ: «Погулять где-нибудь два часика, так как раньше 6.30 никого даже через пункт досмотра пускать не будут. После него нет ни туалетов, ни ресторанов».

Я вначале засел читать с экрана статьи по пептидомиметикам, затем встретил аспирантов из Беркли, чей самолет до Сан-Франциско был отложен на два часа. Еще раз расспросил об университете и городе. Затем я встретил профессора Моландера, Соню и остальных участников конференции, летевших в Финикс моим же рейсом. Всего нас таких было человек восемь.

В общем, до Финикса добрались вовремя и без приключений. Там уже стемнело. Когда я покупал билеты, мне было предложено несколько вариантов для обратной дороги, но прямого ночного перелета Финикс–Питтсбург среди них не было. Я был волен выбирать дополнительную остановку либо в Шаролотте, либо в Бостоне, либо в Филадельфии. Остановился на последней, так как получались более-менее равные периоды ожидания и один большой перелет + один маленький лучше, чем два средних. Таким образом, я еще раз летел с профессором Моландером. Но сидели мы далеко друг от друга, и в Филадельфии я его уже не видел.

Сидячих мест перед воротами в Финиксе не оставалось, так что я около часа просто бродил по аэропорту, надеясь наткнуться на что-нибудь интересное. Но аэропорт был такой же геометрически правильный, скучный и утилитарный, как и, наверно, сам город. Так что я был рад, когда вскорости началась посадка на рейс, который без задержки вылетел на восток.

В Филадельфию мы прилетели в 6 утра понедельника по местному времени. Было уже светло, и я мог видеть в иллюминатор небоскребы, мосты и порт.

Несмотря на то, что мы уже прожили четыре года в Пенсильвании и немало попутешествовали, в Филадельфии я ни разу не был. Вот и сейчас я не собирался покидать аэропорт. Была у меня мысль взять более поздний рейс до Питтсбурга, но потом рассудив, что от аэропорта до города надо еще добраться, а у меня рюкзак, и вдруг дождь, и вообще, что там смотреть, я отказался от посещения Филадельфии.

Вместо этого я для начала перекусил Philly Steak’ом, так как ланч в Санта-Барбаре был давно, а дома меня никто кормить не собирался.

Затем я прошелся по аэропорту и отметил, что не все они скучны как финиксовский. В филадельфийсом уже несколько лет действует художественная программа.

То тут, то там расположены инсталляции и прочие объекты искусства, как например, вот эти деревянные сумки.

Самолет в Питтсбург по расписанию вылетал в 8.00, а прилетал в 9.20. Еще когда я покупал билеты, мне показалось время в пути слишком долгим. За полтора часа можно из Бостона долететь. Примерно половину пассажиров составляли серьезные мужчины в деловых костюмах: разительный контраст с санта-барбарскими туристами. Нас посадили в самолет, но тут пилот предупредил, что у них сломалась система охлаждения салона. Поломка произошла уже после того, как началась посадка, так что нам предстояло подождать, пока подвезут нужную деталь. Теперь я уже не боялся никуда опоздать и был готов сидеть хоть целый день. У меня был с собой журнал Science, так как с ноутбука в самолете я читать не люблю.

Но в 8.45 мы вылетели и прилетели в 9.30: вот это уже разумное время для перелета Филадельфия–Питтсбург. Я успел на автобус в 9.50.

Так что вернулся я домой весьма рано. Даже в лабораторию успел сходить на пару часов. После интересной конференции лаба показалась мне унылой: все замкнуты в своих мелких проектиках.

Не знаю, когда выберусь на какую-либо конференцию в следующий раз. Как я заключил из разговоров, Хартвиг студентам и постдокам разъезжать не запрещает, но денег за них не платит. Для начала мне надо будет еще результаты получить, чтобы не с пустыми руками ездить. А еще раньше все-таки нужно защититься.