Тогда мы и не знали, что наш “Dendy Junior” был тайваньским пиратским клоном довольно старой 8-битной японской приставки Famicom (известной в США как Nintendo Entertainment System – NES), которым новоявленные предприниматели, пользуясь появившейся свободой торговли (без лицензии), заполняли пустующую нишу игровых приставок. Мы с братом распаковали коробку со слонёнком в кепке и мотоциклистом и радостно извлекли стартовый картридж «12 в 1». Помню, как папа сказал: «Ну, двенадцать игр им на первое время хватит»:
Наш картридж был тёмно-жёлтый, но отыскать в интернете его изображение с тем же набором игр, я не могу. Игр оказалось не 12, а четыре. Как часто бывало, в таких пиратских сборниках (а существовали и бесстыдно рекламные картриджи «999 в 1») одни и те же игры повторялись с незначительными модификациями, вроде возможности начать с разных уровней. Первыми шагами на нашем денди-пути стали Galaxian – клон Space Invaders, который я прозвал «Клопы»; Battle City – всем известные «Танчики»; файтер Yie Ar Kung-Fu, где тщедушный «брюс ли» мочил противников в два раза его толще; и игра Popeye, в которой морячок убегал от бородатого дядьки, пока не съедал на краю экрана шпинат, и уже бородач улепётывал по всем палубам от нашего нашпинатившегося героя. Неудивительно, что нашей любимой игрой стала Battle City, в которую можно было играть вдвоём и где был редактор уровней. Мой брат создавал запутанные лабиринты, по которым враги никак не могли добраться до нашего штаба, а я – карты, состоящие из одних кустов:
Приставку мы подключили к цветному телевизору, стоявшему в «большой комнате» (на кухне был маленький, черно-белый). Мой брат припомнил, что он назывался «Садко», и я отыскал изображение очень похожей модели. Помню эти кнопки для переключения между восмью каналами, индикатор текущего канала и кнопку включения с красным кружком:
Этот телевизор ещё на исходе советского строя помог нам купить «друг семьи» Василий Васильевич, который был инвалидом войны, и до него очередь на приобретение цветного телевизора подошла быстрее. «Денди» продавали уже безо всяких очередей – были бы деньги. И с советским телевизором они вполне сработались. Разумеется, пока мы защищали штаб с орлом, изничтожая появляющиеся вражеские танки, никто не мог посмотреть ни футбол, ни «Санта-Барбару», но тогда мы старались не злоупотреблять оказанным нам доверием и играли в детское, дневное время после школы.
Кстати, наш второй картридж оказался спортивным. Capcom Barcelona '92 была о прошедшей летней олимпиаде, где можно было выбрать одну из 12 команд, включая C.I.S. (именно «Объединённая команда» спортсменов из бывших советских республик, выступавшая под флагом с олимпийскими кольцами, заняла на той олимпиаде первое место по медалям). В игре нужно было бегать (особенно быстро, если зажать кнопку Turbo), плавать (мы всегда тонули), поднимать штангу (она часто нас придавливала), прыгать в длину, в высоту, через козла (скорее, падать через козла), а параллельно шёл изматывающий марафонский забег, который наши спортсмены, стартовавшие излишне шустро, заканчивали пешком на последнем месте:
Но всё это были «ненастоящие» игры. Уверен, что приставки у многих ассоциируются с аркадными платформерами «вид сбоку»: иди слева направо и мочи всех, кто движется, пока они не замочили тебя. И наш следующий картридж оказался именно таким – Chip 'n Dale Rescue Rangers. Герои были нам знакомы из мультсериала «Чип и Дейл спешат на помощь», который показывали по телевизору. Просмотр мультиков от Диснея вечером в выходные – такое же яркое воспоминание о начале 90-х, как и игры на Денди:
В отличие от другой – сложной – игры, появившейся у нас в то же время, Tom and Jerry: The Ultimate Game of Cat and Mouse!, в которой управляешь мышонком Джерри, в «Чип и Дейла» можно было играть вдвоём: так и веселее, и проще. Мой брат, конечно, был Чипом на первом джойстике, а я Дейлом – на втором. Я отставал и сваливался в пропасть, из которой вылетал на воздушном шарике. Помню и карту уровней, обозначенных буквами, яркие локации (почему-то первым в голову приходит ресторан, а моему брату – фабрика игрушек), кидание во врагов ящиками и тяжёлыми яблоками. Сложность была как раз правильная для восьмилетних нас, но тогда мы эту игру так и не прошли. Доходили через топоры на конвейере до последнего босса Толстопуза и ему проигрывали:
В то время мы не читали по-английски и не могли понять, что болтают персонажи игр. Тем легче было с ними ассоциироваться, если мы знали их по фильмам или мультфильмам, даже если сюжет игры был совершенно другим. Одним из таких знакомых, почти родных персонажей, был Чёрный плащ, за чьими приключениями мы смотрели по телевизору, а потом на том же телевизоре пытались их воспроизвести. Первые три уровня мы запускали так часто, что научились уверенно их проходить. Но со следующими тремя тренировок было меньше, и в них мы валились:
Игра Darkwing Duck была на самом удачном нашем картридже. Он был пиратский «7:1», но все семь игр были разными, и во все мы немало поиграли. Мы никогда не были виртуозными геймерами, поэтому нет ничего удивительного, что мы не смогли пройти до конца довольно сложные «Чудеса на виражах» (TailSpin). Я «добил» их уже на компьютерном эмуляторе NES много лет спустя, потому что на нём можно было сохраняться и загружаться, пока не пройдёшь сложное место. На картриджах Денди сохранение не предусматривалось, и если приставка повисала из-за скачка напряжения, пока ты ходил обедать, весь накопленный прогресс стирался, и приходилось начинать с первого уровня:
Вместе с «Чёрным плащом» и «Чудесами на виражах» был RoboCop 3, где надо было стрелять панков, высовывавшихся из мусорных баков с гранатомётами, и забавная игра с необычным изометрическим видом Snake Rattle 'n' Roll. В детстве у нас не было шансов пройти её до конца, но мы любили вдвоём гонять красную и синюю змею по сюрреалистическому пейзажу, взятому словно из «Алисы в Зазеркалье», поедать разноцветные шарики, биться с огромной прыгающей ногой (Bigfoot), добавляющей монтипайтоновского абсурда, и сваливаться на шипы с криком: “A-a-a-r-r-r-g-h!”:
Вначале мы даже не могли понять, в чём цель игры, а потом до нас дошло, что змеи должны отъесть достаточно длинный хвост, чтобы на весах позвонить в звонок и открыть дверь на следующий уровень. На том же картридже была и ещё более запутанная игра Mickey Mousecapade и динамичные, но простоватые гонки-стрелялки на мотоцикле Seicross. Но главным фаворитом среди всей нашей семьи стала игра Magic Jewelry, которую мы называли «Цвета». В неё играли не только мы, но и наши родители:
Это была единственная игра из нашего детства, про которую мой брат не помнил, как она называлась. А потому что это был клон игры Columns на Sega, который на лицензионных NES никогда и не издавался. «Статуя Свободы» в Magic Jewelry была исключительно для красоты, как Храм Василия Блаженного в оригинальном «Тетрисе», чей геймплей она напоминала. Но вместо переворота фигур и составления линий, надо было перетасовывать цвета в фигурах, состоящих из трёх разноцветных шариков. Линия из трёх и более одинаковых цветов снималась, и шарики утрамбовывались сверху вниз. Новые фигуры спускались со всё возрастающей скоростью, и «стакан» рано или поздно переполнялся. Отдельным приколом было играть в «Цвета» на даче на чёрно-белом телевизоре – почувствуй себя дальтоником:
Удивительно, но на Денди почти не было неаркадных пазлов, таких как пасьянс «Косынка» или «Судоку». Считалось, что приставки – это для детей, а детям нужно не интеллектуальное перемещение цветных фишек или цифр по полю, а чтобы мультяшные персонажи бежали и всех стреляли. Такую возможность предоставляла нам известнейшая игра Contra, которую мы даже однажды прошли*, несмотря на её сложность, что говорит о количестве часов, потраченных на истребление прислужников инопланетян в джунглях (* - мой брат заявляет, что мы прошли её в модификации «с четвёртого уровня со spread guns») :
С «Контрой» уместилась авиационная стрелялка “1943: The Battle of Midway”, которую в Японии не все восприняли позитивно, потому что игрок, управляя американским самолётом, громил японскую авиацию и флот. Интересно, пропустили бы такую игру в СССР или перерисовали бы «под наших»? И вообще появилась бы «Денди», если бы СССР не распался, и какие на ней были бы игры:
И на том же картридже были две игры, которые мы часто перепроходили, – DuckTales 2, о которой речь будет ниже, и The Little Mermaid. «Русалочка» считалась девчачьей игрой, а мне нравилась – несложная и красочная:
Но таких удачных картриджей у нас было раз, два и обчёлся. Карманных денег нам тогда ещё не давали, поэтому покупали их мы вместе с родителями. Помню, в переходе в метро и в арках Московского универмага стояли столы, заваленные оранжево-жёлтыми картриджами, но так же помню, как однажды мы долго-долго в ДЛТ вместе с мамой не могли выбирали, что купить. У парня-продавца была своя приставка, подключённая к телевизору, на которой он запускал картриджи, но нас ничего не впечатляло. Чтобы не уходить с пустыми руками купили Bram Stoker's Dracula, и потом в эту страшную и сложную «Дракулу» играли очень мало:
Из игр, которые у нас были на отдельных картриджах ничего не скажу про малоизвестные Batman & Flash Monster in My Pocket и Castle of Dragon, а отмечу ещё только The Jungle Book про кидающегося бананами Маугли. Не самая простая игра, которую мы прошли, потому, наверно, что уже выросли как геймеры и личности к тому моменту, когда она у нас появилась:
Нам выпало расти в уникальное время: на 10 лет раньше не было никаких компьютерных игр, и дети гоняли во дворе банку, мечтая стать космонавтами; а сейчас можно скачать любую игру, и дети сидят в интернете, мечтая стать стримерами. У нас игры были, но в ограниченном количестве, потому почти каждая из них становилась событием. И если за картридж заплачено, появлялась моральная ответственность игру пройти. Ну, или хотя бы попытаться.
Картриджи мы не только покупали, но и менялись ими временно с одноклассниками, а чаще всего с Митей, нашим ровесником и сыном маминой подруги. Некоторые из самых запомнившихся игр были с тех «арендованных» картриджей. Например, Felix the Cat, который понравился нам намного больше прославленного Super Mario Bros. Кот Феликс тоже преодолевал сухопутные и подводные уровни, а ещё надводные и воздушные, в которых он в зависимости от продвинутости оружия летел то на зонтике, то на воздушном шаре, то на самолёте:
«Кота Феликса» мы прошли, хоть картридж брали обычно не дольше, чем на неделю (наверно, на каникулы), как и игру Double Dragon II: The Revengе, в которую можно было играть вдвоём. В Teenage Mutant Ninja Turtles мы играли много, но до конца не добрались. А вот в Jurassic Park или Lode Runner мы не врубились, что там нужно делать, и бросили в самом начале. В целом, чем проще была игра, тем больше в неё мы играли. Я никогда не любил изощрённую сложность и постоянные проигрыши – в Battletoads мы далеко не добирались. А подходящей для нас.игрой был Ice Climbers, где два «деда мороза» прыгают с молотками, чтобы добраться до самого верха, несмотря на сосульки и коварного белого медведя. Только сейчас я прочитал в Википедии, что это были мальчик по имени Попо и девочка Нана, которые хотят вернуть похищенные кондором овощи:
Готовя этот пост, мы с братом открыли список 1000+ игр на NES и сидели, вспоминали, во что мы играли. Front Line я помнил хорошо; Battletank – не помнил, и брату пришлось убеждать меня, что мы играли в этот симулятор танка; Dig Dug – не вспомнил бы, если бы не увидел скриншот; Excitebike – играл много, но если бы не список игр, в моей голове он бы не всплыл. А «синего мужика» Zen the Intergalactic Ninja я помнил, но не представлял, как эта игра называется и что она на экологическую тему. У Мити на картриджах из серии «1000 в 1» была игра, которую мы с его подачи называли «Два слоёных парня». А официальное её название – Nuts & Milk. Некий кусок желе по имени Milk убегает от другого куска по имени Nuts, собирая фрукты-овощи, чтобы воссоединиться со своей невестой по имени Yogurt:
А ещё у Мити мы брали световой пистолет. К приставкам любили придумывать дополнительные причиндалы, которые можно продать и создать иллюзию реалистичности. Из светового пистолета предполагалось палить прямо по кинескопу, но игр с ним было мало, все они были однообразными и быстро надоедали. Мне в память засел даже не классический Duck Hunt или полицейский Hogan’s Alley, а бандиты с Дикого Запада из игры Wild Gunman:
В те же годы мы смотрели телепередачу «Денди – Новая реальность», которую вёл Сергей Супонев. Передача была откровенно рекламная, что не мешало ей собирать лояльную аудиторию таких детей, как мы, которым своих игр не хватало. Всегда хотелось, чтобы ведущий поменьше болтал, а побольше показывал игры. В детстве они воспринимались как притягательные мультфильмы. Тем более, что кроме игр на Dendy и портативном Game Boy, показывали 16-битные приставки Sega Mega Drive и Super Nintendo, которые на фоне 8-битной Dendy казались шедеврами графики:
У нас на даче был друг Вова, у которого была Sega с этими самыми «крутыми» играми. Особенно запомнились Earthworm Jim, Light Crusader и Dune 2 (в которую мы потом наигрались на компьютере). Но самый необычный способ смотреть, как играют другие, обнаружился после покупки нового большого телевизора с пультом и возможностью настроить кучу каналов. В процессе настройки непонятным мне образом поймался сигнал от приставки Dendy кого-то из соседей. И мы по этому «каналу» любили смотреть, как неведомый геймер проходит Марио, Индиану Джонса, хоккей с монстрами и Samurai Pizza Cats. Такой неожиданный предшественник игровых стримеров, которых мой брат продолжает смотреть уже на твиче и ютубе:
Сейчас можно моментально найти идеальное прохождение почти любой игры. А в детстве, если хотелось узнать, что там дальше, приходилось садиться и пытаться самим перепрыгнуть особенно устрашающую пропасть. Поразительно, но я почти ничего не помню про учебный процесс в начальной школе, а вот из игр на Денди в голове засели отдельные уровни и боссы, с которыми мы бились. Может, потому что в школе мы уже всё знали и легко получали дежурные пятёрки, а игры, чей уровень был один и тот же и для второклассников, и для взрослых, представляли собой «настоящую», а не выдуманную учителем загадку. Наши умения оценивал не человек, а бездушный алгоритм, который не прощал глупости и ошибок. Это было познание мира, в котором мы не могли полагаться на учителей и родителей, и никакая другая игра не подтверждает этот тезис ярче, чем DuckTales 2:
Мы не играли в первую часть. Возможно, к лучшему, так как она была сложнее, на время и с более блёклой графикой. А DuckTales 2 идеально подошёл к нашим умениям и интересам. «Утиные истории» были, пожалуй, и нашим любимым диснеевским мультсериалом. Тогда я в силу возраста ассоциировал себя с утятами-племянниками, а сейчас вижу, насколько нам импонировал сам Скрудж Макдак. Так редко попадалась ролевая модель положительного капиталиста, который любит путешествовать и копить сокровища. У нас с братом тоже был сундук с разными монетками, который для нас сделал наш дедушка-столяр, а тётя-бухгалтер заложила основу нашей «коллекции», подарив наборы советских юбилейных рублей с городами и историческими деятелями. И я на прогулках любил подбирать всякую мелочь и тащить её в наш сундук. Так как рядом с нашим домом была гостиница для интуристов, попадались монетки из далёких стран. Или приехавшие из Тарту родственники, могли подкинуть ставшие исторической редкостью эстонские кроны.
Поэтому нам было понятно желание Скруджа Макдака отправиться за валяющимися прямо на земле сундуками с сокровищами на Ниагарский водопад, в замок в Шотландии, пиратский корабль в Бермудском треугольнике, египетские пирамиды и потерянный континент Му, который мы называли просто «Остров». Возможность сразу выбрать любой уровень, а не проходить их с первого в фиксированном порядке нам тоже очень нравилась. Надоело погибать в одном уровне – пробуешь другой. До сих пор помню, как Скрудж плавал на плотах, таскал бочонки, стрелял из пушек, ездил на вагонетках, пытаясь не попасть на шипы и не утонуть в зыбучих песках. Как со своей убийственной тросточкой он напрыгивал сверху на оживающие доспехи и прыгающие статуи, похожие на моаи с острова Пасхи, но с утиными клювами. И как забыть самого первого врага – зелёную лягушку с водопадов:
По пути Скрудж встречает других знакомых по мультику персонажей – своих внучатых племянников, которые давали ему советы; Зигзага Маккряка, который мог доставить его с середины уровня на базу; Винта Разболтайло, который модернизировал его трость до возможности пробивать неподдающиеся до этого блоки. А после того, как Скрудж побеждал всех пятерых боссов в каждом из уровней, его извечный противник, «шотландская утка» Флинтхарт Гломгольд похищал Поночку, и на корабле открывался финальный уровень, после прохождения которого показывался счастливый The End:
Но если бы DuckTales 2 ограничились линейным прохождением всех уровней, я бы не стал рассказывать об этой игре столь подробно. Её можно было пройти, но не открыть и половины всех секретов и секретиков. Как часто можно было видеть огромный сундук, но не представлять, как до него забраться, пока однажды, случайно оттолкнувшись от головы незадачливого врага, мы не попадали на верх стены (выше графической прорисовки уровня), по которой оказывалось возможным пройти в ранее недоступную локацию. Но самым главным секретом игры был поиск карты, указывающей на сокровище Фергуса Макдака, отца Скруджа:
В начале у Скруджа с племянниками был один кусочек, ещё один можно было купить за $1000000 в магазине после прохождения уровня, а ещё пять клочков были хитро запрятаны в каждом из уровней. Можно было проходить игру снова и снова и так и не найти ни одного из них. Обнаружение каждого нового кусочка карты становилось для нас огромным достижением. Я особенно горжусь взламыванием шифра в египетских пирамидах. Один из племянников говорит Скруджу, что нужно сделать, но на нашем картридже игра была на японском, поэтому выглядело это так:
На Денди нам не попадалось ни одной руссифицированной игры. Английского ни мы, ни наши родственники тогда не знали, но с ним в теории мог помочь большой синий «англо-советский» словарь, списанный из заводской библиотеки, и который тоже когда-то привезла нам тётя. Помню, как полез искать значение часто повторяемого в «Робокопе» слова “the”, ожидая, что это какое-то базовое слово вроде «и» или «в», а словарь выдал про это «тхе» на редкость запутанную статью. Английскому мы научимся через игры на компьютере:
А японско-русского словаря у нас под рукой не было, и шифр из ダックテイルズ2 (Dakku Teiruzu 2) пришлось взламывать интеллектуально, в стиле Ричарда Фейнмана или Роберта Лэнгдона («японский шифр с арабским твистом в древнеегипетском колорите», – как написал бы Дэн Браун). Тем более, что на «Острове» нам уже приходилось расставлять бочонки в согласии со цветовой схемой, изображённой рядом с племянником. Сейчас кажется: ну, что ещё могли означать пары чисел, кроме того, что надо нажать “1” три раза, “3” два раза и так далее. А тогда девятилетнему мне потребовалось умственное озарение, чтобы не нажимать их по одному разу в перечисленном порядке: 1, затем 3, снова 3 и так далее. Зато сколько радости доставило экспериментальное подтверждение, что моя гипотеза верна (в английской версии, кстати, шифр был записан словами – неизвестно, проще ли было бы его расшифровать):
Однако самым последним мы отыскали кусок карты не в пирамидах, а на корабле. Для этого потребовалось сделать другое наблюдение: когда Скрудж подходит вплотную к стене, за которой ничего нет, он оказывается на экране сбоку – справа или слева. Но если в стене есть скрытый проход, то экран продолжает центрироваться на Скрудже. И вместо того, чтобы показать всего пару клеток текстуры, нам показывают пол-экрана «стены». Хитрость с кораблём заключалась в том, что найдя секретный проход в одной из стен, не надо было останавливаться, а искать за секретным сундуком проход ко второму секрету. Но и это ещё была не карта – она находилась в третьей секретной комнате:
После сбора всей карты Скрудж и племянники обсуждали (всё теми же нечитаемыми японскими иероглифами), что сокровище Фергуса Макдака находится в подвале шотландского замка, рядом с которым открывался дополнительный секретный уровень. И после его прохождения наше изучение DuckTales 2 можно было объявить законченным:
***
А в 1996 году нам купили первый компьютер Pentium, и скоро Денди и игры на ней были заброшены. Её «золотой век» в нашей жизни составил всего три года. Потом уже наша племянница в своём детстве играла на ней в «Русалочку». Никто не помнит, чтобы приставку кому-то подарили или продали, поэтому и по сей день та Денди из 90-х валяется где-то в Питере вместе с картриджами. Но в Питере нет нас, чтобы её отыскать.
