В апреле 2002 года я участвовал во Всероссийской олимпиаде школьников по химии в Великом Новгороде от 11 класса. Одним из трех туров олимпиады был теоретический тур с задачами по выбору.
В те времена тур по выбору был устроен следующим образом: каждому участнику, независимо от того, в каком классе он учился, выдавалась книжечка с 16-18 задачами по разным темам. Почему-то для 2002 года на сайте есть не все задачи, но вот для примера тур по выбору 2003 года - довольно объемные, многословные задачи с несколькими вопросами. Всего 17 страниц - тут полчаса минимум уйдет на чтение, не говоря уже о решении и оформлении. Я, кстати, уже не помню, сколько длились теоретические туры на всероссийских олимпиадах: часа три-четыре, около того.
И вот в туре по выбору участник был волен решать любые из предоставленных задач. На первой странице тетрадки с решениями надо было написать, за какие задачи взялся, чтобы жюри знало, какие задачи проверять. Но в итоге в зачет шли только четыре самых высоких балла. Максимальный балл за каждую задачу был 15, поэтому за этот тур максимум можно было получить 60 баллов.
Книжица начиналась задачами по неорганической химии, вроде как из уважения к малышам из девятого класса, которым знать органику еще не полагалось. Переходила к аналитике, физхимии, затем органике и заканчивалась биохимией. Момент перед раздачей заданий очень нервный, но как только я получал задание, я полностью отключался от окружающего мира и погружался в быстрое чтение. Вначале было важно прочитать хотя бы начала всех задач, чтобы осознать глубину своего незнания, но в то же время наметить те, которые можно попытаться раскрутить.
Затем я приступал записывать идеи по самым простым и очевидным заданиям в черновик. В том году задача под №1 не показалась мне очень сложной. Было накручено много превращений соединений некоторого элемента Х, которые потом нужно будет записать в виде уравнений реакций (этой задачи на сайте нет, надо бы попросить найти книжку с задачами у меня дома, но я даже сам уже не знаю, где она может лежать). Если я помню правильно, на сам элемент можно было выйти через подсказку в предпоследнем вопросе (частый трюк на химических олимпиадах, когда в условии вообще ничего непонятно, как отвечать на первые вопросы из списка неясно, но если не бояться, а прочитать все вопросы, то в восьмом вопросе может оказаться фраза типа “Элемент Х образует карбонильное соединение с формулой M2(CO)10. Напишите его структурную формулу”).
Может, не так прямолинейно, но информации в вопросах было достаточно, чтобы сузить рамки поиска до 7 группы. Марганец не подходил по цветам соединений, уж химию марганца я знал хорошо. И, как мне казалось логично, умозаключил, что если не марганец, то это должен быть рений (возможно, мне вспомнилась другая задача из летнего химического лагеря, где оказался именно рений). Я по-быстрому расписал все реакции под рений, ответил на все дополнительные вопросы и переключился на другие задачи.
В итоге я тогда заявил для проверки чуть ли не 10 задач. Конечно, многие из них я вообще не решил, а только набросал безумные идеи на первые вопросы, получил за них 0,5 балла, которые в финальный зачет не пошли. Но это была благоразумная тактика, так как никаких снятий баллов за неправильные ответы на олимпиадах не бывало. Все, что написал, все твое. Вот я и писал, пока время оставалось.
Сразу после окончания тура участникам раздают другие книжечки - с решениями. Люди тут же лезут смотреть, радуются или огорчаются (что чаще). Я открыл решения, первая задача, и там оказался не рений. А технеций. Еще один элемент из 7-й группы, но о котором так легко забыть, так как он радиоактивный и вообще, кто в здравом работает с технецием и знает в 11-м классе его химию?
Конечно, следуя заветам дедушки Менделеева, мы обязаны уметь предсказывать химию технеция (который Менделеев в своих предсказаниях называл экамарганцем; открыт в 1937 году) и рения (менделеевский двимарганец; открыт в 1925 году). (Приставки “эка” и “дви” были взяты Менделеевым из санскрита, где они означают “один” и “два” соответственно; никогда не понимал, с чего Менделеева потянуло в санскрит). Предсказывать свойства с поправками на увеличение радиуса атома вниз по группе и вторичную периодичность. Технецию и рению должны быть более свойственны высокие степени окисления, а потому в высшей из них +7 их соединения должны быть более слабыми окислителями, чем перманганат. По задумке автора задачи школьники должны были знать, что какая-то там хрень окисляется пертехнатами, но не окисляется перренатами.
Это был единственный момент, по которому их можно было различить. Я не смог. Конечно, написали бы они “а еще этот элемент радиоактивный”, и все стало бы ясно. Но автор решил, что тогда задача годилась бы для детского сада, а не для всероссийской олимпиады. Тем более в туре по выбору задачи считались более сложными: не хочешь - не решай. Решай то, что попроще.
В общем, насчет моих перспектив на эту задачу я оказался в глубокой задумчивости: формально я не написал ни одного правильного соединения. Там в осадок должен быть выпадать TcO2, а не мой ReO2. За такое можно и ноль баллов поставить. Или дать парочку “за волю к победе”. Оставалось ждать апелляции. (Я не помню, чтобы в решениях была разбалловка. На сайте олимпиад для тех задач, которые там есть, разбалловки в решениях нет. Но память мне могла изменить. Возможно, информация о том, сколько баллов, за что давали, дошла до нас раньше, так как не я один выбрал рений).
Апелляция - это такая процедура после всех туров, но перед оглашением результатов, когда ученики по очереди заходят в зал, где сидят члены жюри. Тебе выдаются твои тетрадки с решениями, уже проверенные. Можно по-быстрому ознакомиться, что зачли, а что нет. Проверяются даже черновики, если члены жюри в состоянии отыскать там правильную мысль. Если не в состоянии, то для этого и существует апелляция. Можно пойти и ткнуть, что вы не заметили мой правильный ответ, написанный вверх ногами на пятой странице черновика, а потом перечеркнутый. Могут дать полбалла. Все же человек в правильную сторону думал. Карандаши и ручки при этом с собой брать на апелляцию строго запрещено. Если увидят, что что-то дописываешь или исправляешь - моментальная дисквалификация.
Некоторые участники хвастались, что отбили на апелляции целых 6 баллов. Я же никогда не умел отбивать баллы. Но не потому что я был плюшевым и боялся спорить с доцентами МГУ. Спорить было не о чем. Всё мое мне ставили. Почерк у меня четкий, организация решений хорошая. Кажется, я отбил один раз только то, что мне все баллы правильно проставили в моем решении, но потом неправильно их сложили (не в мою пользу, конечно). Всю эту математику тоже надо проверять. Автор задачи сразу же со мной согласился и записал правильный балл на первой странице.
За задачу про рений, то есть про технеций, мне дали 12 баллов. Был бы технеций, было бы 15. За марганец и то давали 5. Щедрый автор у задачи попался. В моем случае эта щедрость позволила задаче №1 попасть в число четырех верхних. Ну, то есть если бы дали за нее 0 баллов, то я бы потерял не 12 баллов от итоговой суммы, а всего 5, например, так как вместо нее зачлась бы задача, решенная на 7 баллов (я уже не помню точные цифры, но примерно так оно и было бы), которая в реальной жизни была пятой и мне никак не помогла.
Олимпиады меня многому научили. Например, тому, что не надо быть перфекционистом. Обычные школьные задания, в первую очередь сочинения и диктанты, строятся по принципу, что надо решить все. Допустил ошибку, оценка снижается. Хоть одна ошибка - уже не пять. А олимпиады по химии в мое время были правильной сложности. Где если решил одну задачу, это уже достижение. На той олимпиаде у меня за три тура было порядка 107 баллов из 150 возможных. И это был второй результат в 11 классе. Еще полно места, куда расти. Это тоже важный урок.
Тур по выбору в силу этого своего выбора прививал многозадачность. Хотя это не правильное слово. Классическая многозадачность, когда пишешь решение по одной задаче в чистовик, но в это время думаешь над другой задачей и жуешь шоколадку, тоже полезна. Но тут именно умение среди множества задач быстро выделить свои. Знать свои сильные стороны. Все эти навыки мне потом не раз помогали на письменных экзаменах в университете, при сдаче TOEFL и GRE, и, наконец, в аспирантуре. В университете я встречал людей, которые на письменной контрольной не могли ничего решить, потому что завязли в решении первой задачи, а потом сами признавали, что надо было ее бросить и переходить к следующим, которые были намного легче. Я с олимпиадных времен знал, что задачи надо решать в произвольном порядке и сразу несколько параллельно, прыгая от одной к другой по мере появления хороших идей.
Тонкое искусство - не бояться задач, которые окажутся решаемыми, но и не браться за те, которые окажутся нерешаемыми. Решить все никакой жизни не хватит. В олимпиадах обычно самые длинные задачи были самыми простыми: там и раздолье для всяких подсказок, и высока вероятность, что удастся ответить хотя бы на часть вопросов, которые могут быть по разным темам. А вот очень короткая задача - это как правило “гроб”. Если не угадаешь главный принцип, заложенный автором, то ничего за нее не получишь.
Я уже тогда знал, что органика - моя сильная сторона. А за аналитику даже не брался. Позже, в университете я понял, что самые простые задачи по физхимии. Если знать небольшое количество формул и уметь их применять, они все решаются однотипно. На это можно очень быстро натаскаться. А вот с той же органикой невозможно знать все соединения и реакции. Авторы могут выбрать любые. Но так мой мозг устроен, что как раз считать он не очень любит, а вот запоминать большие массивы дат и структурных формул - это пожалуйста.
В том же туре по выбору я решил на 14,5 или на 15 баллов задачу про лецитин, на счет которой руководитель нашей питерской команды Борис Викторович подумал, когда сам увидел задания, что ее никто не решит. А это оказались химия и структуры прямо со страниц учебника Несмеянова, который я поглощал перед поездкой на олимпиаду. На туре оказалось достаточным увидеть знакомые “хвосты” и воспроизвести все остальное. (Помню ли я сейчас формулу лецитина - хороший вопрос. Записал на бумаге, что помнил, проверил по Wikipedia - оказалось, что забыл фосфатную группу).
Ладно, хотел не про лецитин написать, а про технеций, что не надо бояться быть импостором: надо действовать, а умные люди тебя оценят, даже если ты не настоящий программист, за которого мне порой приходится себя выдавать. Что-то же для наших приложений я сделал, и за это заслуживаю partial grade?
Показаны сообщения с ярлыком memoirs. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком memoirs. Показать все сообщения
пятница, 12 октября 2018 г.
вторник, 21 ноября 2017 г.
Пять лет после постдока
Сегодня 21 ноября 2017 года прошло пять лет с тех пор, как я закончил быть постдоком в Беркли. Почти столько же, сколько у меня всего времени ушло на аспирантуру и постдок в США.
Уходил я с разочарованием в академической науке, выполняя обещание, данное брату, что как только я получу грин-карту, мы займемся мобильными приложениями. Финансовые цели были поставлены: 1) через два года выйти на самоокупаемость (достигнуто в сентябре 2014-го); 2) через пять лет иметь миллион долларов на счету (не достигнуто).
Все же я сильно переоценил свою мотивацию работать в условиях, когда можно не работать. Чем я в профессиональном плане занимался эти 5 лет:
Ноябрь 2012 - Апрель 2013 - отдыхал после 5 лет в академии, путешествовал, занимался многими другими вещами, но только не мобильными приложениями.
Апрель 2013 - Январь 2014 - мы выпускаем первые “экспериментальные” приложения, которые приносят меньше доходов, чем я ожидал; переезжаем в Солт-Лейк-Сити, где брат работает постдоком, а я понимаю, что программирование у меня никак не идет. Доходы от приложений в 2013 году около $120.
Январь 2014 - Сентябрь 2014 - я нахожу нишу - образовательные квизы, где я могу делать приложения, по минимуму отвлекая брата от его работы; за полгода выходим на уровень доходов >$100/день, который я считаю “самоокупаемостью” - на эти деньги можно скромно жить вдвоем в дешевом месте; брат берет отпуск на неделю, чтобы перенести наши приложения на Android.
Сентябрь 2014 - Август 2016 - честно было бы написать, что мы ничего не делали; с февраля 2015 по май 2016 мы не выпустили ни одного нового приложения или обновления старого; тем временем брат подает и получает грин-карту и в июне 2015 года тоже уходит из постдоков, в декабре 2015-го мы переезжаем в Сиэтл; я занимаюсь еще одним проектом, который пока закончился ничем. Доходы от приложений: около $30k в 2014 году, около $80k в 2015 году.
Август 2016 - Ноябрь 2017 - брат решает, что достаточно отдохнул после постдока, и мы начинаем выпускать новые квизы и апдейтить старые. Доходы в 2016-м около $85k, в этом году будет под $100k.
То есть я за эти 5 лет серьезно работал над приложениями от силы полтора года, а мой брат про себя скажет, что он работал и того меньше. И кажется, что $50k/год (если делить пополам) - довольно скромный доход для людей с PhD (хотя постдоки столько и получают), но надо понимать существенную разницу: мы продолжали получать эти деньги, даже когда занимались совсем левыми вещами, и продолжим получать еще пару лет, даже если ничего не будем делать. Нам не надо ходить в лабу, писать гранты, выслушивать критику и выпрашивать рекомендации у руководства. Мне до сих пор временами снятся кошмары, что я вернулся в лабу в Беркли или в СПбГУ (про Питтсбург не снятся - там все было хорошо).
Если сравнивать доходы от приложений с дивидендами по акциям, то это надо накопить акций на $2m (4% - хорошие дивиденды). Или сколько домов за какие деньги надо купить, чтобы сдавать их хотя бы за $7k в месяц? Но понятно, что и акции, и дома проще продать, чем бизнес мобильных приложений. Я-то наше портфолио оцениваю минимум в миллион долларов (и в этом смысле вторая цель была достигнута, но там было важно, чтобы это был кэш на счету). Мне порой пишут с предложениями продать наши эппы, но максимум предлагали $300k, потому что люди их неправильно оценивают. Мы не тратим деньги на рекламу и другое продвижение, наши доходы не упадут через пару месяцев, как у других, потому что хайп прошел. Учить флаги или штаты США люди продолжат из года в год. Наши приложения занимают топовые места по соответствующим запросам и потеснить их не так-то просто. Если бы я активно готовил их к продаже какому-нибудь Duolingo (который заинтересован, чтобы расширить свою модель с изучения языков на изучение всего остального), то, может, и смог бы миллион выторговать, но мы четко решили с братом, что сейчас работаем над тем, чтобы обновить существующие приложения и сделать их как можно лучше, а потом уже торговаться.
Хорошо, а если бы у меня не было брата-программиста, кем бы я мог быть сейчас 5 лет спустя? Проект, над которым я работал в Беркли, аспирантка Ханна вытащила в итоге до публикаций в Science (с именем Хартвига в соавторах это не так сложно, как без его имени), но у нее была работоспособность с 7 до 7, а я, может, и умен, но ленив. Не выдержал бы я в группе Хартвига еще 2-3 года. Да и не нравился мне мой проект. Скорее всего, стал бы искать другого постдока, а потом ушел в индустрию. К академии я еще сильнее охладел: не вижу, чтобы в органической химии происходила революция, которая бы заставила меня жалеть, что я ее пропустил.
Есть, конечно, личности типа Фила Барана, которые меня вдохновляют продолжать следить за химией, читать статьи, посещать семинары в универах или смотреть их на ютубе, читать книги для поддержания химической формы. Но то Фил Баран, а вот из моих однокурсников-однолабников-друзей-ровесников ни один не сделал открытия, которое заставило бы меня позавидовать. Даже те, кто стали профессорами, увязли в бюрократии, борьбе за гранты и публикации статей из серии “заменим метил на этил”.
У меня и самого уже после ухода из постдоков вышло две статьи (по питтсбургским результатам), и число цитирований выросло до 855. В августе 2012-го на момент подачи петиции на грин-карту их было всего 187. Лукавые цифры все эти хирши. Если считать их по-честному, то надо учитывать цитирования только на статьи, выпущенные за последние 3-5 лет. Тогда в следующем году у меня были бы справедливые 0 цитирований и h = 0.
Но больше всего меня печалит тот факт, что эти цитирования никак не отражают научный вклад моих работ, который приближается к нулю. Никому эти карбен-бораны оказались не нужны и не интересны, а цитируют их только потому, что сотни студентов и постдоков продолжают мучать эти неинтересные и ненужные темы.
Важным условием для возвращения в науку я всегда считал наличие собственных идей. Не уровня “метил на этил”, а по-настоящему хороших. Для химиков-органиков приведу пример: я сделал свой топ реакций по созданию С-С связи по каждому двадцатилетию 20 века - Гриньяр, Дильс-Альдер, Виттиг, Сузуки, Граббс. Вот если возвращаться в науку, то чтобы этот ряд продолжать, а не менять метилы на этилы. И таких идей у меня не появилось. Я писал в жж о некоторых потенциальных направлениях, куда копать, но это все неконкретно.
Я думаю о том, что когда мы, если не миллион накопим, то хотя бы дом купим, я засяду на год (благо бизнес позволяет взять такой отпуск) читать современные химические статьи по-серьезному. Если и после такого литературного марафона идеи должного уровня уровня у меня не созреют, я окончательно признаю, что ученого-химика из меня не получится и надо заняться в жизни чем-то другим.
Потому что у нас уже есть приложения, которые скачали 14 млн раз и про которые мне очень много отзывов написали, как они помогают в образовании и развитии. Может, это и есть мой путь, в котором у меня имеются и экспертиза, и идеи?
А еще у меня есть параллельный проект, которым я занимаюсь те же 5 лет. Получив грин-карту, я понимал, что тот же процесс написания и подачи петиции предстоит моему брату, поэтому я не стал действовать по схеме “получил и забыл”, а продолжил интересоваться иммиграционной темой. В результате вдохновил немало знакомых и незнакомых людей на самостоятельное получение грин-карты. Как минимум 20 человек получили одобрение, переписав мою петицию. Это $100k, сэкономленных на адвокатских гонорарах. Более того, если раньше я боялся всего, что связано с юриспруденцией, то в процессе изучения иммиграционного законодательства я увидел в законах своеобразную структуру и параллели с той же химией (только запоминать надо не именные реакции, а прецедентные дела; и синтезируются грин-карты, а не природные соединения).
Тем более, что я легко представляю, куда мне в этом направлении расти - выйти и на англоязычную аудиторию со своей историей и примером. И в отличии от химии тут не надо ломать голову над практическим применением - очевидная польза для конкретных людей сразу же видна. Эта мысль меня настолько занимает, что я вполне допускаю в будущем такой сценарий, что не придумав ничего в химии за год изучения литературы, я отправлюсь получать JD, чтобы у меня была возможность не только свою историю рассказывать, но и советовать другим людям, как они должны поступить. Контрактное право, конечно, уныло, но я в свое время выучил и сдал на “отлично” статистическую термодинамику и не умер.
В общем, с планами на будущее у меня все в порядке. И так как постановка четких временных дедлайнов мотивации все равно не добавляет, я их ставить не буду. Я ушел из постдоков и за 5 лет ни разу не пожалел об этом своем решении. Это уже happy end.
Уходил я с разочарованием в академической науке, выполняя обещание, данное брату, что как только я получу грин-карту, мы займемся мобильными приложениями. Финансовые цели были поставлены: 1) через два года выйти на самоокупаемость (достигнуто в сентябре 2014-го); 2) через пять лет иметь миллион долларов на счету (не достигнуто).
Все же я сильно переоценил свою мотивацию работать в условиях, когда можно не работать. Чем я в профессиональном плане занимался эти 5 лет:
Ноябрь 2012 - Апрель 2013 - отдыхал после 5 лет в академии, путешествовал, занимался многими другими вещами, но только не мобильными приложениями.
Апрель 2013 - Январь 2014 - мы выпускаем первые “экспериментальные” приложения, которые приносят меньше доходов, чем я ожидал; переезжаем в Солт-Лейк-Сити, где брат работает постдоком, а я понимаю, что программирование у меня никак не идет. Доходы от приложений в 2013 году около $120.
Январь 2014 - Сентябрь 2014 - я нахожу нишу - образовательные квизы, где я могу делать приложения, по минимуму отвлекая брата от его работы; за полгода выходим на уровень доходов >$100/день, который я считаю “самоокупаемостью” - на эти деньги можно скромно жить вдвоем в дешевом месте; брат берет отпуск на неделю, чтобы перенести наши приложения на Android.
Сентябрь 2014 - Август 2016 - честно было бы написать, что мы ничего не делали; с февраля 2015 по май 2016 мы не выпустили ни одного нового приложения или обновления старого; тем временем брат подает и получает грин-карту и в июне 2015 года тоже уходит из постдоков, в декабре 2015-го мы переезжаем в Сиэтл; я занимаюсь еще одним проектом, который пока закончился ничем. Доходы от приложений: около $30k в 2014 году, около $80k в 2015 году.
Август 2016 - Ноябрь 2017 - брат решает, что достаточно отдохнул после постдока, и мы начинаем выпускать новые квизы и апдейтить старые. Доходы в 2016-м около $85k, в этом году будет под $100k.
То есть я за эти 5 лет серьезно работал над приложениями от силы полтора года, а мой брат про себя скажет, что он работал и того меньше. И кажется, что $50k/год (если делить пополам) - довольно скромный доход для людей с PhD (хотя постдоки столько и получают), но надо понимать существенную разницу: мы продолжали получать эти деньги, даже когда занимались совсем левыми вещами, и продолжим получать еще пару лет, даже если ничего не будем делать. Нам не надо ходить в лабу, писать гранты, выслушивать критику и выпрашивать рекомендации у руководства. Мне до сих пор временами снятся кошмары, что я вернулся в лабу в Беркли или в СПбГУ (про Питтсбург не снятся - там все было хорошо).
Если сравнивать доходы от приложений с дивидендами по акциям, то это надо накопить акций на $2m (4% - хорошие дивиденды). Или сколько домов за какие деньги надо купить, чтобы сдавать их хотя бы за $7k в месяц? Но понятно, что и акции, и дома проще продать, чем бизнес мобильных приложений. Я-то наше портфолио оцениваю минимум в миллион долларов (и в этом смысле вторая цель была достигнута, но там было важно, чтобы это был кэш на счету). Мне порой пишут с предложениями продать наши эппы, но максимум предлагали $300k, потому что люди их неправильно оценивают. Мы не тратим деньги на рекламу и другое продвижение, наши доходы не упадут через пару месяцев, как у других, потому что хайп прошел. Учить флаги или штаты США люди продолжат из года в год. Наши приложения занимают топовые места по соответствующим запросам и потеснить их не так-то просто. Если бы я активно готовил их к продаже какому-нибудь Duolingo (который заинтересован, чтобы расширить свою модель с изучения языков на изучение всего остального), то, может, и смог бы миллион выторговать, но мы четко решили с братом, что сейчас работаем над тем, чтобы обновить существующие приложения и сделать их как можно лучше, а потом уже торговаться.
Хорошо, а если бы у меня не было брата-программиста, кем бы я мог быть сейчас 5 лет спустя? Проект, над которым я работал в Беркли, аспирантка Ханна вытащила в итоге до публикаций в Science (с именем Хартвига в соавторах это не так сложно, как без его имени), но у нее была работоспособность с 7 до 7, а я, может, и умен, но ленив. Не выдержал бы я в группе Хартвига еще 2-3 года. Да и не нравился мне мой проект. Скорее всего, стал бы искать другого постдока, а потом ушел в индустрию. К академии я еще сильнее охладел: не вижу, чтобы в органической химии происходила революция, которая бы заставила меня жалеть, что я ее пропустил.
Есть, конечно, личности типа Фила Барана, которые меня вдохновляют продолжать следить за химией, читать статьи, посещать семинары в универах или смотреть их на ютубе, читать книги для поддержания химической формы. Но то Фил Баран, а вот из моих однокурсников-однолабников-друзей-ровесников ни один не сделал открытия, которое заставило бы меня позавидовать. Даже те, кто стали профессорами, увязли в бюрократии, борьбе за гранты и публикации статей из серии “заменим метил на этил”.
У меня и самого уже после ухода из постдоков вышло две статьи (по питтсбургским результатам), и число цитирований выросло до 855. В августе 2012-го на момент подачи петиции на грин-карту их было всего 187. Лукавые цифры все эти хирши. Если считать их по-честному, то надо учитывать цитирования только на статьи, выпущенные за последние 3-5 лет. Тогда в следующем году у меня были бы справедливые 0 цитирований и h = 0.
Но больше всего меня печалит тот факт, что эти цитирования никак не отражают научный вклад моих работ, который приближается к нулю. Никому эти карбен-бораны оказались не нужны и не интересны, а цитируют их только потому, что сотни студентов и постдоков продолжают мучать эти неинтересные и ненужные темы.
Важным условием для возвращения в науку я всегда считал наличие собственных идей. Не уровня “метил на этил”, а по-настоящему хороших. Для химиков-органиков приведу пример: я сделал свой топ реакций по созданию С-С связи по каждому двадцатилетию 20 века - Гриньяр, Дильс-Альдер, Виттиг, Сузуки, Граббс. Вот если возвращаться в науку, то чтобы этот ряд продолжать, а не менять метилы на этилы. И таких идей у меня не появилось. Я писал в жж о некоторых потенциальных направлениях, куда копать, но это все неконкретно.
Я думаю о том, что когда мы, если не миллион накопим, то хотя бы дом купим, я засяду на год (благо бизнес позволяет взять такой отпуск) читать современные химические статьи по-серьезному. Если и после такого литературного марафона идеи должного уровня уровня у меня не созреют, я окончательно признаю, что ученого-химика из меня не получится и надо заняться в жизни чем-то другим.
Потому что у нас уже есть приложения, которые скачали 14 млн раз и про которые мне очень много отзывов написали, как они помогают в образовании и развитии. Может, это и есть мой путь, в котором у меня имеются и экспертиза, и идеи?
А еще у меня есть параллельный проект, которым я занимаюсь те же 5 лет. Получив грин-карту, я понимал, что тот же процесс написания и подачи петиции предстоит моему брату, поэтому я не стал действовать по схеме “получил и забыл”, а продолжил интересоваться иммиграционной темой. В результате вдохновил немало знакомых и незнакомых людей на самостоятельное получение грин-карты. Как минимум 20 человек получили одобрение, переписав мою петицию. Это $100k, сэкономленных на адвокатских гонорарах. Более того, если раньше я боялся всего, что связано с юриспруденцией, то в процессе изучения иммиграционного законодательства я увидел в законах своеобразную структуру и параллели с той же химией (только запоминать надо не именные реакции, а прецедентные дела; и синтезируются грин-карты, а не природные соединения).
Тем более, что я легко представляю, куда мне в этом направлении расти - выйти и на англоязычную аудиторию со своей историей и примером. И в отличии от химии тут не надо ломать голову над практическим применением - очевидная польза для конкретных людей сразу же видна. Эта мысль меня настолько занимает, что я вполне допускаю в будущем такой сценарий, что не придумав ничего в химии за год изучения литературы, я отправлюсь получать JD, чтобы у меня была возможность не только свою историю рассказывать, но и советовать другим людям, как они должны поступить. Контрактное право, конечно, уныло, но я в свое время выучил и сдал на “отлично” статистическую термодинамику и не умер.
В общем, с планами на будущее у меня все в порядке. И так как постановка четких временных дедлайнов мотивации все равно не добавляет, я их ставить не буду. Я ушел из постдоков и за 5 лет ни разу не пожалел об этом своем решении. Это уже happy end.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)