Azide vs. Iodine

Многие ли из моих читателей смогли бы различить иод и азид натрия, если бы им дали две баночки, подписанные английским языком, – одна с белым порошком, а другая с темными кристаллами?

Есть у нас в группе junior undergraduate student (по-русски третьекурсник), которого я должен учить уму-разуму. Сегодня он решил проводить реакцию, которую мы уже делали вместе. Там нет ничего сложного: вначале добавить к исходнику иод, покрутить, сменить растворитель и добавить азид натрия. На этот раз я решил предоставить ему некоторую свободу, принес реактивы и попросил ставить реакцию так, как в прошлый раз, согласно методике. И ушел в свою лабу. Зачем над душой стоять?

Через некоторое время заглядываю проверить, все ли в порядке. Студент жалуется, что иод в бензоле не растворяется, и показывает прозрачную бесцветную жидкость над белым порошком. Что в таких случаях делать? Ведь мы уже ставили эту же самую реакцию пару недель назад. Ведь реагенты подписаны, и, когда я приношу иод, я громко говорю: «Я принес иод». Ладно бы со мной такое случилось (спал всего один час, так как до полвосьмого утра делал табличку по принципу «уж если я чего решил»), себе бы я мозги вправил.

Как развивать внимательность (и чувство самосохранения) у молодых химиков? Вариант «выгнать сразу» не подходит, так как, во-первых, кто я такой, чтобы кого-то выгонять, во-вторых, человек проявляет инициативу, приходит по утрам, в перерывах между классами, статьи распечатывает, а в-третьих, очень мне хочется быть крутым преподавателем, у которого любой студент добивается успеха.

А сегодня ничего страшного не произошло. Создали специальный waste для суспензии азида в бензоле, я встал рядом, и в течение часа реакция была успешно поставлена.

Следующий вопрос: доверить ли студенту делать workup и колонку самостоятельно или обеспечить постоянное присутствие опытного коллеги?

Кармен

Вот уже двадцать первый раз за свою сравнительно недолгую историю Pittsburgh Opera ставит «Автомобилистов» (Carmen) Бизе (а как еще назвать оперу, где Мерседес – один из персонажей). Популярность «Кармен» среди композиторов и критиков для меня остается загадкой. Разве что это редкая возможность для меццо быть на первых ролях. Что же касается широких слоев публики, то ее привлекает опереточная по сути музыка, чуть ли не составленная из отдельных, происходящих из народных танцев и со временем опопсившихся номеров. Зашел я когда-то в какую-то группу в vkontakte, позиционирующую себя любителями оперы, а там был опрос о любимом шедевре. С большим отрывом лидировала «Кармен». «Ну, с вами все понятно», – сказал я и нажал на крестик.

Из увертюры к посту ясно, что, например, в Нью-Йорк мы бы на «Кармен» не поехали, но вот в Pittsburgh Opera имеет смысл стать всеядным и ходить на все, чтобы потом не думать, что что-то упустил. Пусть будет «Кармен».

По-летнему теплая погода отменяет тезис о том, что театр начинается с вешалки. Моя форма одежды отныне летняя парадная, то есть никаких свитеров и пиджаков. Так что для нас театр начинается с pre-talk'a, откуда можно было узнать пару интересных вещей. Больше о новелле Мериме, чем об опере. Вот, к примеру, в программке я прочитал о влияние на Мериме и либреттистов «Цыганов» Пушкина, весьма современной поэмы в ту эпоху. Действительно, за незнанием французского я не обращал раньше внимания, что после ареста Кармен поет нечто, напоминающее песню Земфиры, то есть «Режь меня, жги меня и т.д.».

На «Кармен» зал забился почти полностью. Соответственно было много случайной публики, которая не к месту смеялась и хлопала за несколько тактов до конца актов. Руководитель театра Кристофер Хан обходил первые ряды партера и сердечно здоровался с главными спонсорами Pitt Opera. Объявления в фойе предупреждали, что выстрелы – это часть шоу, а сигареты, используемые на сцене не являются ни настоящими, ни вредными. Когда-то сюжет «Кармен» казался оскорбительным для французской публики. Политкорректная американская публика тоже может найти многие вещи возмутительными. Я вот тоже не понял, зачем режиссер решил пристрелить Цунигу в конце второго акта, хотя об этом ничего нет в либретто. Публика, привыкшая хлопать невпопад и заранее, уже начала хлопать заранее, как «бах!», и контрабандисты простреливают Цуниге голову. Аплодисменты моментально приглушаются. Цунига, конечно, не самый приятный персонаж, но не настолько, чтобы приветствовать его убийство.

Режиссер вообще-то больше ничем не удивил. В американской провинции приняты традиционные постановки. Декорация была по сути одной и бессмысленной. Оставалось только правильно разводить хор. Еще режиссеру повезло с двумя колоритными личностями контрабандистов, которые по либретто теноры. На всякие маленькие роли были задействованы аж шесть участников программы Residential Artists (что-то вроде Академии молодых певцов в Мариинке). Так вот оба тенора были с типичными тенорскими бородами и брюхами. С такой внешностью только и играть контрабандистов.

Когда накануне я проверял состав исполнителей, то смог найти на Youtube только Kate Aldrich (Кармен) и Yali-Marie Williams (Микаэла), а вот мужики были безвестные Roger Honeywell (Хозе) и Kelly Markgraf (Эскамильо). Обычно, если о певце мало что известно, то он будет петь либо очень плохо, либо очень хорошо. В этот раз имел место, скорее, второй вариант. Редко бывает, чтобы тенор был самым понравившимся певцом за вечер. Но мистер Ханивелл продемонстрировал такую мощь голоса особенно на высоких нотах, что остается только жалеть, то он пел Хозе, а не Отелло. В партии Хозе и петь по сути нечего. Ария о цветке и в конце немного. Вот и все. На эту роль часто ставят начинающих теноров. Эх, дождусь ли я, когда в США будет исполнен «Тангейзер» или «Андреа Шенье». Кажется, что и исполнителя на заглавную роль можно найти, если поискать.

Эскамильо тоже пел неплохо, создавая образ чрезмерно хвастливого «тореадора из Гренады». Хвастливого настолько, что начинаешь сомневаться, а видел ли он в своей жизни быка. Все, что продемонстрировал – это появляться на пару минут в трех актах и проиграть Хозе в драке на ножах. Как заключил русскоязычный зритель за моей спиной (что-то нам на них в последнее время везет): «Чего приходил, чего уходил?».

Кэйт Олдрич будет петь Кармен совсем уже скоро в Мет. Не знаю, как у нее выйдет на главной сцене страны, но в Питтсбурге она меня не впечатлила. Ожидал большего. Пела значительно тише Хозе без каких-то особых красок в голосе. Разве что выглядит подобающе Кармен, но этого мало. А еще она во втором акте сверзилась со стола. Внимательнее надо быть.

Наиболее красивая музыка в «Кармен» на самом деле у Микаэлы. Оперные, а не балетные арии. Только вот в Питтсбурге Микаэла вышла девушкой доброй, но толстой, с птичьим зажатым голосом. Тут я даже хлопать в конце не стал. Абсолютно слабое исполнение.

Оркестр тоже не блистал. У меди как всегда проблемы. И вообще все как-то скучно и раздроблено. Исполняли версию с диалогами, но, как мне показалось, все-таки не со всеми диалогами. С двумя антрактами (после первого и второго актов) уложились в три часа с небольшим.

Можно сказать, что первый раз в жизни внимательно прослушал творение Бизе от начала до конца. Задумался, не отсюда ли взял Чайковский детский хор для первой сцены «Пиковой дамы». Отметил сходство с музыкой Оффенбаха. В следующий раз на «Кармен» можно будет не ходить. В следующий раз мы пойдем на «Свадьбу Фигаро». К операм Моцарта у меня тоже не самое возвышенное отношение. Сюжет внятно воспроизвести не смогу ни для одной. Посмотрим, станет ли все ясно после питтсбургской постановки.

Eat Smart

12 марта
Купили тут на Amazon'e весы EatSmart на батарейках. В первую очередь, чтобы взвешивать рюкзаки перед походом. А то вот зимой ходили и не знали, сколько фунтов за плечами таскали. В доме даже безмена нету, а в лабе самые мощные весы до 600 граммов. Так что купили EatSmart («Ешь с умом»), которые сразу получили от меня дополнение – Die hard.

Заодно купили «классический» зонтик GustBuster, а то в моем предыдущем зонтике уже сломано две спицы и под дождем что с ним, что без него – без разницы. На снимке зонтик представлен вместе с UPSовской трубой для доставки зонтиков.

Походные рюкзаки сейчас в полуразобранном состоянии, так что можно только довольствоваться грубым приближением: 10-15 кг на брата. Например, в университет я хожу с рюкзаком весом 3.8 кг. Мерить весы должны с точностью до 100 граммов, но я имею право сомневаться в последней цифре, хотя она воспроизводится при повторных взвешиваниях.

Я, к примеру, задумался, почему весы, которые только что показывали мой вес 71.1 кг стали 71.3 кг, как только я решил их сфотографировать. Оказалось, что это современные фотики, несмотря на то, что помещаются в карман, имеют собственный вес. В отдельном эксперименте было установлено, что за время обеда я стал на 800 граммов тяжелее, что является разумной величиной. Все забываю взвеситься в противоположном случае, когда масса резко уменьшается.

Итак, весы появились, и чтобы они не стояли без дела, решено было устроить соцсоревнование. Мой брат при росте 5 футов 9 дюймов весит 66.5 кг, а я при росте 5' 7’’ вешу всего 71.1 кг. Осталось догонять брата. Даже если мы сравняемся по массе, то я все равно останусь жирнее, и у меня, как я надеюсь, хватит дырок в поясе брюк.

Дедлайнов я себе в этом нужном деле не ставлю. В конце концов, потом придется придумывать еще что-нибудь. Есть, конечно, риск, что мой брат тоже пойдет на понижение массы тела, и мы превратимся в Ахиллеса с черепахой. В случае подобной «гонки вооружений», лозунг Die hard обретет реальность.

13 марта
Утром в субботу (относительным утром: я проснулся в полдень), наконец, было установлено, что сразу после сна я весил 71.7 кг, затем после деуринации и умывания я весил уже 71.0 кг, а после стандартного завтрака (хлопья с молоком и йогурт) весы показали 71.4 кг. Так что мой вес – величина, флуктуирующая в пределах полутора килограммов (вчера после обеда было 72.1 кг).

Поставлен эксперимент по взвешиванию домашней одежды. Вес в трусах – 70.3 кг. Вес в полном обмундировании – 71.3 кг, из которых львиную долю весят брюки.

15 марта
К нам приехал Dr. Emmanuel Lacote из Парижа, который посещает американских друзей и коллег. А значит, вместо неспешной работы в лабе, я пошел с ним и постдоком Julien'ом на ланч. Может, в том и состоит принцип eat smart – есть на халяву, за счет факультета, но снижению веса такие ланчи не способствуют. Ну, я не сильно расстроился по этому поводу.

16 марта
Во вторник я так был занят перед обедом предвкушением увеличения памяти iMac'а до 3 Гб, что забыл взвеситься. Так что сколько я весил во вторник перед обедом останется вечной тайной и выпавшей точкой на графике.

17 марта
Ниже приводится график наблюдений за первую неделю, начиная с 10 марта. Вес измерялся два раза в день натощак (утром и перед обедом), без тапок.

Средний вес за время наблюдения – 71 кг. Чаще бывало, что вес перед обедом больше утреннего веса, но бывало и наоборот, и одинаково. Выборка пока недостаточна для глубокомысленных выводов. Ясно, что вес флуктуирует, но снижаться не хочет, хотя я стал в среднем есть два бутерброда за ужином вместо трех. С учетом «натощака» реальный средний вес где-то на полкило выше.

Брамс, Чайковский и другие

5 марта

Несколько солнечных дней, и снег исчезает с питтсбургских улиц со стремительной быстротой. Может, кого-то в низине это не радует, но у нас на холме сухо и светло. Грязные кучи из соли и снега еще видны вдоль дорог, но они никому не мешают: ни машинам, ни пешеходам. Вероятно, снегопад 25-26 февраля был последним этой зимой. Весна уж на дворе.

Нанесенный снегом ущерб в виде отмененного 6 февраля концерта в Pittsburgh Symphony был компенсирован правом выбрать билеты на какой-нибудь другой концерт. Они еще и добавили дополнительный день для Третьей симфонии Малера в июне, но мы на нее и так собирались. Так что выбрали концерт 5 марта: тональная поэма «Святой Франциск из Паолы» Листа, симфония Гайдна № 56, антракт и второй фортепианный концерт Брамса.

Дирижировал Джанандреа Нозеда, которого в люди вывел Гергиев. Нозеда много лет был главным приглашенным дирижером Мариинского театра, но мы его никогда там слышали. Начал он с краткой вступительной речи, в которой не только попросил не путать Святого Франциска из Паолы с Франциском Ассизским, не только порассуждал о том, где эта самая Паола расположена, но и пересказал легенду, легшую в основу поэмы Листа. Если кратко, то Святой хотел перебраться из Калабрии на Сицилию, рыбаки не дали ему лодку, и он, постелив плащ на воду, переплыл туда сам. Так как плыть там было всего 3 км, то и поэма вышла на 10 минут, потому и исполняли ее первой. Мне, между прочим, понравилось. Дома я слушал фортепианное переложение (неизвестно, написал Лист поэму для фортепиано или для оркестра) и заявляю, что оркестровое исполнение несравнительно ярче и выразительнее.

Потом часть музыкантов ушла перекуривать, так как Гайдн не требует больших человеческих ресурсов, и потянулась Пятьдесят Шестая симфония. Гайдн однообразен. Разве мог он написать сто хороших симфоний, если громадина Бетховен создал только девять? Удивительно, что Гайдна так часто ставят в концерты. У некоторых людей при упоминании классической музыки в голове представляются заунывные пиликанья Гайдна. В общем, нам он не нравится, и можно было подремать. Поездка в Нью-Йорк в прошлые выходные привела к тому, что всю неделю я чувствовал усталость и нежелание заниматься серьезными делами.

После антракта Джонатан Бисс, молодой американец из музыкальной семьи, исполнил Второй фортепианный концерт Брамса. Лучше было бы попасть на скрипичный концерт Брамса, но тот пропал из-за снега, а на этот мы, как я указал, изначально не собирались. Дремота продолжала отвлекать меня от прослушивания музыки, особенно второй и третей части. Но более живые первую и четвертую части я так и быть прослушал. Там же в четвертой части звучит тема из Heroes of Might & Magic III из города Wizard'a. Бисс обошелся без биса, так как после серьезного концерта и бис должен быть серьезным, а все уже домой хотели.

В следующие выходные мы опять идем в PSO.

13 марта

И действительно сходили, то есть съездили.

Весь день лил небольшой дождь, так что мы даже взяли с собой зонтик. Главное было не забыть его после концерта. Также мы принесли свои программки, которые не изменились с прошлого раза.

Дирижировал опять Нозеда, но в этот раз с приветственной речью он не обращался, а сразу приступил к увертюре Россини к опере «Золушка». У Россини все увертюры очень мажорные и часто не связаны с основным сюжетом. Сей факт позволял композитору экономить время, используя для новых опер увертюры, написанные к старым. Вот и исполненная музыка могла быть увертюрой к «Золушке», вполне могла быть увертюрой к «Моисею», а оказалось увертюрой к фортепианному концерту Моцарта №19. Такой Моцарт всяко лучше Гайдна. Ему бы меньше шутить, а больше следовать классикам. И я, хотя казалось бы выспался в выходной, начал клевать носом. Что это за оркестр с шестью духовыми и даже без литавр? Полупустая сцена. Зрительный зал тоже был далеко не заполненным. Отчасти поэтому, солист Бенджамин Хокман так биса и не сыграл. Поставил себя выше питтсбургской публики и посчитал, что три вызова на поклоны недостаточно.

Зато во время второго отделения я почти не спал. Третья симфония Чайковского – вещь быстрая и громкая. Нозеда сделал ее еще более быстрой и громкой. Прыгал, махал руками. Нет ничего удивительного в том, что его стиль дирижирования напоминает гергиевский. И музыканты заполнили всю сцену, а не жались в тесный круг вокруг солиста. Разве что медь гремела местами громко и резко. Ну, на то она и медь. А вот арфы не было. Не нужна она для Третьей симфонии. В следующем сезоне PSO будет Пятая симфония. Обязательная к посещению.

А в следующие выходные Pittsburgh Opera возвращается в Benedum Center с «Кармен» Бизе, а мы возвращаемся в Pittsburgh Opera в качестве зрителей.

Аттила в Нью-Йорке

Почти ровно год назад мы съездили в Нью-Йорк первый раз на машине. С тех пор изменился и стандартный путь, и способ добраться от отеля до Манхэттена, но неизменным осталось отсутствие у меня водительских прав и повод ездить за 400 миль несколько раз в году.

Прошлый раз я написал о том, как рекордный снегопад отменил наш очередной поход в Pittsburgh Symphony. Билеты уже поменяны на другого Брамса в следующую пятницу. Но уже тогда мы прикидывали, что доведись нам в те выходные ехать в Нью-Йорк – пришлось бы отказаться от такой затеи. Оставалось только загадывать, что за погода будет стоять на дворе через три недели: 27 февраля, когда нам назначено явиться к 8 вечера в Метрополитен-опера на представление «Аттилы» – редко исполняемой оперы Джузеппе Верди.

Общий настрой был позитивным. Это будет по сути уже весна. В прошлом году в конце февраля снега не было. Рекордные снегопады не случаются каждые выходные. И действительно, постепенно снег стал исчезать с питтсбургских улиц. После пятнично-субботнего и вторнично-средового снегопадов университет официально открылся только в четверг – самая продолжительная пауза за всю историю Pitt'a. В лабораторию, конечно, никто приходить не запрещал. Дороги более-менее расчистили только через неделю. Поездка во вторник в магазин оказалась не самой приятной: долго расчищали машину, на снегу она плохо управляется, медленно едет, и вообще число полос сократилось до одной и менее в каждую сторону. В магазине нам повезло: только что привезли молоко, которого рано утром на прилавках не было. Мяса тоже было не густо.

Но все рано или поздно проходит. Пока люди разгребали снег и ругали власти за бездействие, установилась сухая погода. Undergrad’ы вновь заполнили университетские аудитории, на дорогах показался асфальт, а не снежная корка, пешеходная дорожка от дома до факультета была полностью расчищена. Снег стал потихонечку таять. Город стал готовиться к наводнению, а мы к поездке в Нью-Йорк. И надо такому случиться, что в четверг 25 февраля снег повалил снова. Он продолжил сыпать в пятницу, и прогнозы на выходные были малоутешительными. Мэр Питтсбурга, всеми проклинаемый за снег на улицах, попросил воздержаться от поездок на восток штата. Нью-Йорк тоже получал свою долю в этот рекордный по снегу месяц.

Так как не ехать было бы страшно обидно, мы решили ждать утра субботы и принимать решения на месте (хватило же у нас ума не закапываться в сугроб в лесу в рождественскую ночь). К счастью, утро 27 февраля ничем не походило на утро 6 февраля (http://andreysolovyev.blogspot.com/2010/02/blog-post.html). Обычный снегопад, к тому же прекратившийся. Снег легко и весело был счищен с «Хонды», и не было еще 9 утра, а мы уже колесили на восток. По черным, а не по белым улицам.

Единственную неприятность представляли мельчайшие брызги, летевшие на лобовое стекло из-под колес других машин. Но это ерунда по сравнению с вождением в проливной дождь.


Все пеннсильванские дороги были в очень приличном состоянии, а в Нью-Джерси – будто там вообще снега не выпадало. Только успевай заправляться (по разу в ту и обратную сторону: в Пеннсильвании бензин – $2.75/галлон – на 20 центов дороже, чем в Нью-Джерси).

Заправка Shell по пути назад.

До отеля, ставшего традиционным Hampton Inn Parsippany, добрались около трех. Заселившись, сразу отправились на железнодорожную станцию. В пятницу на сайте висели отмены поездов, но в субботу уже все ходили по расписанию. Погода вообще напоминала прогноз четырехдневной давности (солнце, осадки 10%, 28 градусов), а не снежные предсказания накануне.

Подъезжаем к парковке в South Orange. Церковь, в честь которой названа Church street.

Приехав в Нью-Йорк, первым делом обратили внимание на полицейских, регулирующих движение, в смешных меховых шапках с кокардами.

На Седьмой авеню.

На тридцать-какой-то улице.

Я хотел их сфотографировать, но все не мог сфокусироваться, а надо было спешить накормить водителя.

Чисто из туристического интереса прошли по 46 улице, где расположена некая пиццерия, занимающая первое место из шести тысяч в рейтинге нью-йоркских общепитов на сайте tripadvisor.com.

Напротив той самой пиццерии.

Как и было предсказано, представляет она собой тесный тамбур, чуть ли не окно в стене, куда стоит очередь жаждущих отведать самую вкусную в Нью-Йорке пиццу. Прямо рядом с церковью сайентологии и Таймс-сквером.

Безумная площадь газеты "Времена".

Ну, и мы посмотрели на очередь и двинулись в Famous Original Ray's Pizza, что далее по Бродвею. Там не надо ни стоять в очереди, ни толпиться, ни вообще созерцать других людей, а есть пиццу и запивать ее Pepsi'ей. Пицца лучше, чем в Pizza Hut – вкуснее и сочнее.

Можно обменять хоть саудовскую, хоть южноафриканскую валюту. А вот на рубли цены не вывешены.

И пока мы ели, стемнело. Но еще было слишком рано идти в театр, и мы традиционно пошли гулять в Центральный парк, где накануне мужика из Бруклина убило не выдержавшей снега и ветра веткой.

Ночной парк полон опасностей.

Последствия снегопада в общем-то были смехотворны по сравнению с Питтсбургом трехнедельной давности.

Empire State Building - как только выйдешь с вокзала
.

Автобусный вокзал на Восьмой авеню.

По тротуарам высились кучи грязного снега и мусорных мешков. Переход через некоторые улицы приходилось начинать с прыжка через лужу или ледяную кашу.

В парке, где еще недавно просили не ходить по газонам ввиду отсутствия снега, люди лепили снеговиков и катались на санках с горы.

Снеговик на Columbus Circle.

Мы далеко заходить не собирались, просто брели-брели и решили возвращаться. Вышли из парка, перешли улицу и пошли налево, то есть, как мы думали, на юг. То что мы вышли на Madison avenue, а не на Columbus меня не сильно смутило. Но вот то, что мы вышли по 72 улице, потом перешли 75-ую, а вот уже стояли перед 81-ой, заставило крепко призадуматься.

Сигнал "Стой - иди".

Потеряться в координатной сетке Нью-Йорка невозможно, а вот в ночном Центральном парке с его искаженной геометрией оказалось проще простого. Сами того не ведая, мы прошли по дуге и, двигаясь на юг, полагали, что продолжаем топать на север. То, что мы считали западной окраиной, оказалось восточной.

Каким же безголовым надо быть, чтобы заблудиться в Центральном парке.

В общем показавшийся за углом Метрополитен музей искусств подтвердил наше географическое положение.

Тем веселее было разбираться, как же нас угораздило так заплутать. Все равно времени до спектакля было много, пришлось еще заходить в книжный и бродить по фойе.

Знак Перми на Columbus avenue.

Знал бы я, что снега на дорогах не будет, встали бы на час позже.

Памятник автору "Thu Ugly Duckling".

Фасад Метрополитен-опера украшает плакат к готовящейся премьере оперы Шостаковича «Нос» (по Гоголю под руководством Гергиева).

Советую щелкнуть на фотографию, чтобы найти нос.

«Аттила» – тоже премьера для Мет, которую подготовил еще более известный дирижер Риккардо Мути. Для него это тоже дебют в Мет, как это ни странно. Во многом ради Мути мы в тот день и приехали. Столько раз видели и слушали его в записях из Ла Скалы. Во-вторых, конечно, сама опера не то чтобы шедевр, но на мой вкус занятно. Исполнять раннего Верди чертовски сложно: действие статичное, музыка штампованная. Если не уметь, то получится скучнейшая фигня. Но был на свете дирижер Ламберто Гарделли, который в раннем Верди разбирался и сделал в 70-е годы записи, заставившие меня полюбить «Набукко», «Ломбардцев» и, наконец, «Аттилу». Вот и у Мути в тот вечер все получилось. На протяжении двухчасового спектакля не было ни одного затянутого момента, многочисленные кабалетты не раздражали, оркестровые отрезки были самыми яркими, а аплодисменты заслуженными. Музыка то и дело напоминала «Макбета», следующую оперу Верди, гораздо более известную.

Заглавную роль пел Ильдар Абдразаков, бас родом из Уфы. Пел по большей части тихо, а для таких фигур как Аттила, тихо равняется плохо. То есть не совсем чтобы плохо, но я привык к другим, мощным Аттилам: к Раймонди в гарделлиевской записи или к Рэми в мутиевской записи. Сэмюэль Рэми, ветеран Мет, кстати, появился в крошечной роли римского папы Льва I, одной мощью голоса указывающего Аттиле, кто в Риме хозяин. Одабеллу пела литовская (меццо)-сопрано Виолета Урмана, которая хорошо справилась с этой очень не простой партией. А вот мексиканский тенор Рамон Варгас моих надежд не оправдал. Верхних нот у него не прозвучало, он лишь приглушенным хрипом обозначал, что вот тут композитор написал что-то высокое. Жаль, на YouTube можно найти немало его хороших выступлений, но вот кто-то может в семьдесят лет сохранять мощь голоса, а у большинства не получается продержаться до пятидесяти.

Эцио должен был петь Карлос Альварес, которого мы слушали в «Макбете» два года назад. Тогда я ожидал от него большего, а на этот раз он вообще не появился. Заменял его итальянец Джиованни Меони. Я чаще всего не могу запомнить, кто там вышел на замену и называю тенора Тютькиным, а баритона Редькиным. Но Меони был не Редькиным, а спел Эцио так, как надо. «Консервный» такой баритон, то есть можно записывать для будущих поколений, которые предпочтут вместо походов в театр слушать великих певцов прошлого в записи – «питаться консервами». В вокальном плане он нам понравился больше всех персонажей. Сомневаюсь, что Альварес смог бы спеть лучше.

Наконец-то была нормальная постановка. Декорация к прологу понравилась: такой бардак, как после взрыва хрущевки, а вот потом как бы лес, который к финалу надоел. В «Атилле» сложно выдумать режиссерские фокусы, и постановщик ничего такого не изобрел, но и не сбился на классическую картину, годную к премьере 1846 года. Хотя бы лампочки на шлемах уже были забавными. Еще крест таскали. А финал в этой опере вообще загадочен. С одной стороны Верди должен быть за римлян. Об этом вся политическая подоплека. Аттила выставлен германцем, которым никогда не был и так далее. Но вот финал поражает. Оказывается, что три «положительных» героя – гнусные предатели, которые убивают честного и благородного варвара. Моральный посыл кажется слишком сложным для раннего Верди, но мне как зрителю нравится.

Антракт был один, что тоже плюс. Кстати, в этот раз в Мет была повышенная концентрация русскоговорящей публики. В антракте я вместо чтения программки слушал, как один явно знающий дядька просвещал своих далеких от оперы спутниц. Те в ответ отпускали дельные замечания вроде «у нас в Одессе театр побольше и лепнина побогаче», «а вот в Филадельфии публика понаряднее» и т.д. Я не был ни в Одессе, ни в Филадельфии, но согласен, что чем провинциальнее театр, тем больше там оказывается любителей нацепить на себя вечернее платье. Я вот пиджак надеваю исключительно из-за того, что в нем карманов больше, чем в свитере.

Опера закончилась без двадцати одиннадцать, и у нас был хороший шанс успеть на поезд в 11.11, а не ждать 0.34. И только мы спустились в метро, как подошел поезд. Эскалаторов на 66 street нет, надо только пройти турникет. Братец прошел, а я то ли стормозил, то ли карточка действительно не прочиталась. В отсутствии времени на размышления пришлось применять классический прием для преодоления препятствия. Совесть моя чиста: Metrocard я покупал на четыре поездки, так что одна должна была остаться. Если я ее когда-то по ошибке не провел дважды. На поезд мы успели без проблем. Даже успели побродить по вокзалу, в котором поменяли рекламные щиты и стало все опять непонятно. И машина наша на стоянке была далеко не в одиночестве, и ложиться спать не пришлось в три часа ночи.

Спали аж до 8.30, так как торопиться было некуда. На завтрак среди горячих блюд не было ни яиц, ни сосисек, а только ветчина и вафли, что не радует. По пути назад нас несколько раз обгонял грузовик, покрытый письменами, из которых читалась только «Зависть». Соответственно мы его тоже несколько раз обгоняли.

Мелкий снежок начинался пару раз, но потом прекращался. В магазине купили рыбных консервов.

В Мет в этом сезоне мы больше не собираемся. Хватит нам и питтсбургской музыки. А вот следующий сезон уже объявлен, и там не мало интересных вещей. По крайней мере, три – «Борис Годунов», «Золото Рейна» и «Валькирия». Кстати, «Севильского цирюльника» в Pittsburgh Opera на следующий сезон я угадал.

Снег

Вот хотел сегодня о Брамсе и Малере написать, а пишу о снеге. На Питтсбург в ночь с пятницы на субботу обрушился сильный снегопад. Нельзя сказать, чтобы он застал население врасплох. Еще в четверг по местному телевидению показывали как сельские жители сметают продукты с полок в grocery stores. С одной стороны, конечно, в воскресенье США ждет самая рейтинговая телевизионная передача – SuperBowl – финал чемпионата по американскому футболу. Pittsburgh Steelers туда на этот раз не попали (играют Indianapolis Colts and New Orleans Saints), но смотреть игру собираются многие, а какой просмотр без жевания еды? Но кроме того люди были напуганы прогнозами погоды: если метеорологи не врут, то на выходных до магазинов будет не добраться (так оно для глубинки, наверно, и вышло). Но нам в пятницу утром в магазин было ехать лень.

Weather.com предсказывал, что снег начнется около полудня в пятницу и будет продолжаться до середины дня в субботу. Я наблюдал в окно лаборатории, как он повалил. Но поначалу большая часть снега просто таяла. Когда в пять часов мы возвращались из соседнего здания, где у нас была Joint Organic Group Meeting (встреча всех органикохимических групп факультета), дорожки представляли собой месиво из мокрого снега. Но когда в семь вечера я шел домой, повсюду начали скапливаться сугробы, а падающий снег залеплял мне очки.

Вечером мы время от времени поглядывали в окно. Снег все шел, и припаркованные вдоль Melwood Ave. машины все больше и больше скрывались под белым одеялом. В два часа ночи мы уже наблюдали, как в течение нескольких минут буксовал автомобиль, пытавшийся заехать в гараж через дорогу. В то время ему хватило, чтобы его просто подтолкнул один человек. Насчет предстоящей поездки в магазин я был настроен пессиместически и был готов идти пешком, но мой брат был настроен оптимистически.

К полудню субботы, когда мы проснулись, снег идти прекратил, а вместе с ним рассеялся оптимизм насчет поездки в магазин.

Дорога была более-менее если не расчищена, то разъезжена, но вот стоило нам выйти к нашей машине, как нас встретили сугробы по колено.

Со стоянки за нашим домом в то утро еще никто не выезжал.

Работники Sterling Land расчистили только узкие тропинки вдоль основных дорог.

Может быть, нам и удалось бы счистить с машины снег и выехать на Melwood ave., но мы даже пробовать не стали.


В магазин все же надо было сходить, так как у нас закончился хлеб и грозило закончиться молоко. Если бы было уж совсем все плохо, то обошлись бы и без хлеба, но пешком идти можно было без особых проблем.


Перед магазинами и многими домами тротуары были расчищены, а где не были, там можно было спокойно идти по проезжей части.

Машин было очень мало даже на всегда оживленной Пятой авеню.
Зато люди высыпали посмотреть на снежное безумие. Многие, как и я, сразу принимались снимать последствия снегопада на фотоаппараты и телефоны, подчас стоя посереди улицы до тех пор, пока подъехавшая машина не начинала сигналить.


Главные дороги в целом были расчищены, но работы еще предстоит немало. По местному телеканалу людей всячески призывали сидеть дома, так как в случае чего, даже спасатели не сразу смогут добраться. Аэропорт был, разумеется, закрыт. Автобусы не ходили (на сайте местного транспортного агентства значилось, что ходит только один маршрут – EBA – East Busway All, потому что расчистить специальную автобусную дорогу проще, чем множество питтсбургских улочек). И еще мы видели фургон почты. Пишут, что в Вашингтоне почте пришлось отказаться от субботней доставки.


Вообще, Питтсбург еще не так сильно засыпало, как Филадельфию, Балтимор или Вашингтон. У нас официально 20.5 дюймов снега (так оно примерно и есть), а у них до 30. То есть вообще вся Пеннсильвания оказалась под снегом. Губернатор ввел чрезвычайное положение, что означает, что полиции может помогать национальная гвардия. В некоторых графствах были запрещены все поездки на машинах, кроме спецслужб. Епископ Питтсбурга разрешил католикам не ходить завтра к мессе, а сидеть дома и молиться. 200 тысяч людей в Пеннсильвании остались на время без электричества. Так что у нас еще все не так страшно. В пятерку исторических снегопадов для Питтсбурга нынешний вошел, но рекорда не побил.

В магазин мы пошли в тот, что ближе, а не в тот, куда ездим по старой привычке. Пошли в обход по Пятой авеню и Negley street.

Кто-то уже вооружился лопатой и разгребал снег перед домом, кто-то нацепил лыжи или снегоступы, кто-то ездил с огромной снежной шапкой, то и дело сваливающейся на лобовое стекло, а любители бега трусцой по тротуарам не отказались от своего увлечения.

Отсутствие на улицах автобусов заставило нас прикидывать, а не закрыт ли магазин Giant Eagle, тот что на Center avenue. Но скоро стали попадаться прохожие с синими пластиковыми пакетами, и мы тоже благополучно закупились. Правда, тот хлеб, что мы обычно берем, весь смели: пришлось брать какой-то другой.

Оставался вопрос с вечерним концертом в Pittsburgh Symphony. По возвращении из магазина первым делом убедились на сайте, что исполнение скрипичного концерта Брамса (солистка Anne-Sophie Mutter) и Первой симфонии Малера пройдет по расписанию. Малера они поставили взамен Бетховена, так как с Малером они собираются скоро выступать в Нью-Йорке в Carnegie Hall и в Вене, а потому решили еще раз обкатать программу на питтсбуржцах. Вариантов добраться до Heinz Hall у нас было несколько: откопать машину и надеяться, что дороги и парковки не закрыты; идти на EBA автобус; идти пешком. Дилемму разрешило обновление на сайте: концерт отменили (они еще и по телефону потом позвонили). Жалко. В первую очередь потому, что мы могли бы вчера успеть сходить, но заранее выбирая между пятницей и субботой, я просил взять субботу, так как в пятницу мало ли чего. Снега никто тогда предсказать не мог, но сейчас я склоняюсь к тому, что уж лучше ходить по пятницам. В субботу целый день теряется, так как с утра ничем заняться толком не можешь. Зато в пятницу больше спать хочется. И вообще Питтсбургу и остальным еще повезло, что накрыло в субботу. Хотя еще не факт, что к понедельнику все отроются, а во вторник по прогнозам еще снега подсыпет.


В качестве компенсации оставалось разве что слушать радиотрансляцию «Симона Бокканегры» из Мет (в том же самом составе, на котором мы были 25 января; сегодня было последнее представление). Они вообще каждую субботу «детские утренники» бесплатно транслируют по радио, а за допплату можно смотреть в кинотеатрах. В Нью-Йорке всего 4–6 дюймов снега выпало, у них ничего не отменяли. По сравнению с тем, что мы слушали в живую, Габриэль–Giordani пел хуже, а вот Амелия–Pieczonka пела очень хорошо, остальные примерно так же, как и тогда. В Мет нам и предстоит идти на следующий спектакль 27 февраля. Хорошо что не сегодня нам надо было в Нью-Йорк ехать. Пришлось бы отказаться.

Update:

В воскресенье я сходил в лабораторию и взял с собой фотоаппарат. Мы работаем на одиннадцатом этаже Chevron Science Center. Из окна в коридоре прямо у двери в мою лабораторию открвается вид на восточный Окланд.

Назад вышел по привычке в боковой выход, а там снег не расчищен. Пришлось попрыгать по сугробам.