NOS 2011 Overview

Итак, вечером в четверг я вернулся с NOS 2011, накопив немало впечатлений. Ими я буду подробно делиться в следующих постах, а сейчас хочу сделать самый общий обзор.

Все поставленные на конференцию цели были выполнены. Я посмотрел город и кампус университета, где при желании мог бы учиться в аспирантуре.

Там было, чем занять свободное время между докладами. Я обошел кампус вдоль и поперек, посетил место Битвы при Принстоне (1777 года), университетский художественный музей и городское кладбище,

прогулялся по тропе вдоль озера Карнеги и по лесопарку Института перспективных исследований,

а также поучаствовал в банкете и организованной экскурсии по северном кампусу и близлежащим жилым кварталам.

Я посетил все 14 лекций, уровень которых был настолько хорош, что докладов, которые мне понравились, оказалось больше, чем тех, которые не понравились.

На первые три места я бы поставил Денниса Догерти (Калтех), Джозефа Армстронга (Мерк) и Амира Ховейду (Бостон Колледж). Но обо всех докладах будет потом подробный отчет и критика. Также мне удалось поговорить с профессором Робертом Граббсом (Калтех) и показать ему мой Poster Cube, что также было одной из поставленных целей.

А вот уровень постеров и организация постерных секций уступала прошлогодней Gordon Conference. Зато мы смогли посмотреть совершенно новое здание принстонского химического факультета.

Куб вызвал определенный интерес и на первый взгляд совершенно не пострадал.

Мне не удалось поговорить во время конференции со многими людьми, но даже пара новых знакомств не помешает.

Я очень благодарен моим друзьям, которые быстро и без происшествий отвезли меня из Питтсбурга в Принстон и обратно. Надеюсь, что им тоже было крайне полезно поучаствовать в NOS. И, конечно, я был крайне горд представлять группу Денниса П. Каррана, который не только отпускает своих студентов на конференции, но и платит за их участие.

В Питтсбург я вернулся весьма усталым, но с созревшей идеей для research proposal'а, которую я быстро набросал в Word’е и на следующий день обсудил с Карраном. Он отправляется на четыре недели в Европу, так что теперь ничто и никто не будет отвлекать меня от написания диссертации. Ну, разве что надо будет френдленту за пропущенную неделю прочитать.

Poster Cube

Когда мы обсуждали мой постер для NOS с братом, тот упрекнул меня в том, что постер скучен. Я начал оправдываться, что мой постер стандартен и что из карбен-боранов не сделаешь интересной презентации. Структурные формулы, установленные рентгеном, – единственное, что хоть как-то выделяется на черно-белом фоне. А вставлять левые рисунки и карикатуры для привлечения внимания я не намерен: внимание будет привлечено не к тому, к чему полагается, а я прослыву фриком.

Слово за слово, мысль за идеей брат задумался об оправданности представления информации на двумерном листе. И пока я высказывался насчет неудобства проволочных моделей, брат выдвинул идею Poster Cube: постера, размещенного на гранях куба.

Наверняка, кто-то так свои результаты уже докладывал, но быстрый поиск в интернете показал, что идея есть и не новая, то не сильно заезженная. «Почему бы и нет, – решил я. – Надо сделать такой куб и посмотреть, на что он похож. Можно ли с ним заявиться в приличное общество».

Очень кстати оказалось, что прямо напротив меня, на столе возвышался почти идеальный картонный куб с длиной ребра 16 см.

Это была коробка из-под GPS навигатора, приспособленная под хранение магазинных чеков. Размер идеально подходил для намеченной цели: и формулы окажутся нормальных размеров, и в рюкзак поместится. Самое главное, что грани умещались на листах А4 (Letter), которые в США отличаются от европейских и имеют размеры 8.5 × 11 дюймов (216 × 279 мм).

Да, здорово, что такой куб отыскался, потому что иначе я даже не знаю, что бы пришлось использовать. Покупать специально коробку на почте или обклеивать банку из-под арахисового масла? Но вот из остальных необходимых вещей у меня были только ножницы.

Навигаторную коробку я решил до поры до времени не трогать и потренироваться на чем-нибудь менее уникальном. Например, на маленьких и кривобоких коробках из-под мыла.

В ходе этих первых модельных испытаний были выявлены очевидные вещи: вырезать грани надо ровно под размер коробки, без нахлестов; нужно оставлять поля шириной хотя бы 1 см; закрепление одним только скотчем выглядит по-нищебродски; ориентация изображений и порядок их приклеивания должны быть продуманы заранее; черная изоляционная лента слишком толста, чтобы использоваться в качестве бортика.

Затем надо было приобрести клей, бумагу и более тонкую ленту для заклеивания ребер. Первым делом я глянул канцтовары в магазине Giant Eagle, куда так и так раз в неделю захожу за продуктами. Выбор у них был не велик: скотч только прозрачный, бумага только глянцевая для фотографий по $1 за лист, а клей я купил, но какой-то детский клей в виде фиолетового фломастера.

Фиолетовый цвет должен указывать, какие области уже намазаны, а через несколько секунд он обесцвечивается. Когда я применил его к коробке из-под мыла, то мне показалось, что на слюну и то прочнее приклеится. В общем, с этим клеем было все ясно: чтобы дети не приклеили что-то не то куда-то не туда, производители сделали клей, удаляющийся легко и без последствий.

Я посмотрел, чем торгует наш факультетский Stockroom. Скотч был слишком широкий, бумагу по краткому описанию не оценишь, а клей – только Krazy glue, который надежно склеивает что угодно, но для бумаги не рекомендуется.

Потому дорога повела меня в книжный магазин Университета Питтсбурга. Я его вообще не люблю. Помимо книг, там продается всякое сувенирное и канцелярское барахло, сделанное в Китае, но стоящее в два раза дороже из-за того, что китайцы налепили на него эмблему Университета. Выбор клеев там уже намного шире. Я, помянуя о детском клее, решил взять самый «недетский», на котором была куча предупреждений об огнеопасности, необходимости работать в хорошо проветриваемом помещении, клей не нюхать и, главное, держать в недоступном для детей месте.

В итоге клей действительно оказался в меру вонюч (пришлось открыть окно) и смог удержать бумагу и картон вместе. Наносить предполагалось его через специально накручиваемый колпачек с тоненькой дырочкой. Но стоило перестать давить на тюбик, как оставшийся в дырочке клей моментально и намертво застывал. Пришлось по старинке проковыривать каждый раз перед применением дырку швейной иголкой.

Удивительно сложно оказалось найти подходящую бумагу. Я ожидал, что будет отдельно лежать бумага А4 плотнее обычной. Но нет: куча самых разных тетрадей, блокнотов и органайзеров; конверты, открытки и визитки; фотобумага и бумага 9 × 12. Наконец, в разделе для художников, среди холстов, я нашел листы бумаги для рисования акварелью. Они как раз были 8.5 × 11, довольно плотные и продавались по $0.20 за штуку. Я заодно взял еще более плотной бумаги по $0.29 за лист. Ленту для ребер куба так и не нашел, но уже мог сделать основную операцию – наклеить грани.

Вопрос о том, что размещать на этих самых гранях решился легко. Изначально идея была напечатать просто большие картинки самых необычных кристаллических структур. Информации минимум, зато красиво. Но постепенно я осознал, что так я получу бессмысленную игрушку. Постер на кубе будет постером на кубе. Я разобью подготовленный постер на шесть частей: одну заглавную, с именами и гербом, и пять с формулами, реакциями и структурами. Небольшая перегруппировка в PowerPoint’е, и у меня в руках презентация из шести квадратных слайдов 16 × 16 с тонкими черными ободками. Я выбрал самые разные темы, пусть для этого пришлось пожертвовать несколькими красивыми, но однообразными рисунками. Уже потом, обсуждая готовый куб с братом, я подумал, что перед названием Chemistry of NHC-Boranes можно было приткнуть прилагательное Multifaceted (Многогранная). Получилась бы хорошая шутка.

На домашнем черно-белом принтере все распечаталось бы крайне бледно. Потому в воскресенье, чтобы мне никто не помешал, я отправился на факультет. Недавно Карран купил для группы цветной лазерный принтер-комбайн, который печатает не только в цвете, но и с повышенным качеством. Более плотную бумагу за 29 центов он есть отказался. Пришлось печатать на двадцатицентовых листах, но все равно вышло неплохо. Никакие надписи Garmin'а через них не просвечивали.

Дальнейшие действия уже были отработаны на меньших масштабах. Для начала коробка была опустошена и размечена. Я не нумеровал слайды, но мысленно присвоил им номера, соответствующие их расположению на двумерном постере. Как на классических игральных костях, сумма на противоположных гранях должна была равняться семи (1 + 6, 2 + 5, 3 + 4), плюс ориентация изображений на противоположных гранях должна быть вверх ногами друг к другу.

При такой ориентации куб проще всего фотографировать в красивых ракурсах. Слайды вырезаны, коробка намазана клеем, грани наклеены и сохнут.

По ребрам неизбежно образовались темные зазоры разной толщины. Особенно меня беспокоила сторона, с которой куб открывался. Грань-крышка так и норовила отойти от общей конструкции. Но я заранее понимал, что ребра должны быть дополнительно заклеены непрозрачной лентой: и для красоты, и чтобы предотвратить отклеивание.

За лентой я отправился в понедельник по жаре в настоящий магазин канцтоваров Staples, куда был почти час пути (можно и на автобусе, но надо же когда-то ходить, а не только сидеть за компом). Несмотря на Memorial Day магазин был открыт для немногочисленных покупателей. И опять подходящей ленты нигде не было. Скотчи в основном прозрачные, а непрозрачные – слишком широкие. Брат предлагал заклеивать ребра полосками цветной бумаги, но я не хотел вновь воевать с клеем и иголкой. Наконец, я нашел набор неких самоклеющихся узких лент для цветовой дифференциации проводов. Мне целый набор за $8.34 был не нужен, хватило бы и одной катушки, но по отдельности они не продавались.

Для Poster Cube я выбрал синий цвет, тот же, что и для заголовков. Лента довольно легко приклеивалась, но так как зазоры были разной ширины и неравномерны вдоль ребра, сложно было добиться одинаково ровных синих полосок по бокам каждой из граней. Но хотя бы полностью скрылась оригинальная поверхность коробки, и куб перестал открываться.

За ночь лента в нескольких местах скукожилась (надо было наклеивать ее очень нежно, и ни в коем случае не пытаться растягивать) – пришлось пару ребер переклеить.

Как бы то ни было, но в начале недели куб был готов. Он получился легким и забавным. Я даже показал его своим однолабникам и профессору Каррану. Аспирант Шон предложил в следующий раз переклеить грани кубика Рубика, чтобы его можно было запутать, а потом собирать. Или сделать постер-паззл. А Карран сказал, что внутри должен болтаться запаянный образец карбен-борана.

Возьму я, пожалуй, Poster Cube с собой на NOS. Правда, везти его придется в отдельном пакете: в рюкзаке его убьют. Посмотрим, проявит ли научная общественность интерес к новой форме представления данных. По крайней мере, я могу таскать этот куб с собой каждый день, а не только тогда, когда презентую постер, чтобы в любой момент иметь в руках наглядное пособие о своей работе. Куб разглядывать намного смешнее, чем просто стопку бумажных листов. Я даже подумывал о том, чтобы наделать маленькие сувенирные кубики или параллелограммчики и дарить их всяким уважаемым профессорам. Но никаких подходящих, маленьких и плотных, коробок под рукой не было и на глаза не попадалось. А дарить грубые поделки мне не хочется. Может, к следующей конференции что-нибудь придумаю.

REI – South Side – Downtown

В субботу было уже довольно жарко, но я отправился на очередную прогулку. Вначале с вполне практической целью: зайти в магазин спортивно-туристских товаров REI, чтобы получить скидку в 20% по купону, присланному по почте. В этом магазине мы покупали все снаряжение для походов, а в последнее время и многое из одежды. Так как в лес или горы я в ближайшее время не собираюсь, то просто решил купить еще пару рубашек: их никогда не бывает слишком много.

REI расположен на южном берегу реки Мононгахила, на так называемой South Side (Южной Стороне).

Идти туда не так уж близко, минут 40–50, через довольно грязный и обшарпанный район Южного Окланда, вниз под холм.

Дед предлагает забесплатно засудить всех, кто вас обидел

Берег реки до недавнего времени тоже был крайне непригляден: остатки сталелитейных заводов, железная дорога, кусты, шоссе. Но в последние годы питтсбуржцы принялись за приведение бывших промышленных зон в порядок. На месте полуразвалившихся заводов стали появляться магазины и офисы, были проложены велосипедные дорожки.

На противоположный берег ведет Hot Metal Bridge, названный так именно потому, что когда-то по нему переправлялся через реку горячий металл.

Мост разделен на две части: одна для машин, другая для пешеходов и велосипедистов.

На западе, вниз по течению с моста видны небоскребы Даунтауна за зеленой дугой Birmingham Bridge.

Первое заметное здание на том берегу – штаб-квартира другого магазина спорттоваров American Eagle Outfitters, украшенная серебристыми деревьями и орлом.

А REI находится немного далее направо,

напротив какой-то пивной.

Я купил две рубашки, но так как они уже оказались со скидкой (что было неочевидно), то купон мне использовать не разрешили и посоветовали купить что-нибудь в интернете на их сайте. Я тогда на купон забил, так как в настоящий момент мне ничего не надо. К тому же скидка не 20%, а всего 10%. У REI хитро устроено, что если у тебя есть их карточка, то по итогам года 10% от суммы покупок возвращаются в виде «дивидендов», которые можно потратить на новые покупки. А приобретенное по купону в 20% при начислении «дивидендов» не учитывается.

Я мог вернуться домой той же дорогой, но это было бы слишком скучно. И я двинулся по главной улице South Side – Carson Street – в сторону Даунтауна.

Тут еще сохранилась застройка конца 19 – начала 20 веков.

Такие прижавшиеся вплотную типично-кирпичные домики с плоскими крышами и с лавками на первом этаже.

Иногда попадаются церкви

и байкеры.

А на одном здании вообще написано «Украинский дом», хотя я не знаю, что это такое: культурный центр или магазин.

В любом случае он был закрыт.

Довольно быстро я дошел до Моста Десятой Улицы, который виден в том числе с утеса университета Дукейна.

А с моста в свою очередь видны здания университета, тюрьма и небоскребы.

Я еще раз перешел Мононгахилу

и оказался у подножия холма.

Автодорога вела в Armstrong tunnel под холмом, а для меня самым логичным путем была лестница вверх, та самая, по которой я три недели назад побоялся спускаться.

На этот раз никого на ней я не встретил и использовал ее по самому прямому назначению: поднялся от реки на кампус Дукейна.

Там все так же безлюдно и тихо, все цветет и греется на солнце.

Под конец прогулки я сделал небольшую петлю по Даунтауну. Посмотрел на нынешнюю

и предыдущую

хоккейные арены,

на здание железнодорожного вокзала (где сам вокзал нынче занимает только подвал),

на уже хорошо знакомую башню US Steel (она же UPMC),

на более старые здания Gulf Tower

и Union Trust Building.

А тут автобус 71С подошел, на котором я поехал домой. Мне вполне хватило пройденных 5.5 миль, тем более с пакетом в руках.

О правильном оформлении постеров

Итак все четыре постера, которые наша группа везет на NOS, напечатаны, свернуты и без проблем запиханы в один тубус. Я-то свой постер самым первым, еще на прошлой неделе заказал, а вот мой однолабниками пришлось ждать до «после праздников» (в понедельник в США был Memorial Day).

По поводу моего постера я не получил от своих друзей ни единого комментария (а Карран написал “looks good”), хотя я сам же через пять минут после того, как постер был отпечатан, нашел у себя небольшой пропущенный недочет в цветовом оформлении: хотел сделать нитро группу синей, а литий черным, а вышло наоборот. Но это ерунда. Зато в отношении других постеров я высказал немало критических замечаний.

Больше всего досталось Шенченгу, но он и младше нас всех. Мне было достаточно беглого взгляда на его черновик, чтобы увидеть, что дело Селиванова живет и процветает. Под этим я подразумеваю использование Paint’а там, где необходима химическая рисовалка. И то что десять лет назад казалось простительно для нашего СПбГУшного ЯМРщика (в конце концов он вообще физик был по образованию), мне представляется позорным для аспиранта-химика в 2011 году. Станислав Иванович Селиванов рисовал формулы стероидов для своих ЯМРных плакатов в Paint’е, но сам признавал, что это крайне трудоемкий процесс, который требует кучи времени для исправления даже мелких деталей. Потом, если не ошибаюсь, кто-то (может быть, даже я, но не помню точно) перерисовал для Селиванова все формулы в ISIS Draw, и настало счастье.

Прошли годы, и вновь я вижу ужасные пикселированные линии Paint’а. Но на этот раз Шенченг с их помощью пытается изобразить каталитический цикл для своей реакции. Я ему мягко так, на правах старшего товарища объясняю, что для этой цели ChemDraw подходит гораздо лучше: и красивее выйдет, и в любой момент можно будет что-нибудь быстро подправить.

Пример хорошего (авто)каталитического цикла, нарисованного в ChemDraw

Нет, аспирант второго года упрямо защищает свои уродские кособокие стрелочки, на которые он уже убил столько времени. Формулы соединений у него скопированы из ChemDraw и вставлены в Paint, отчего выглядят подразмазанными, а вот стрелки уже тамошнего розлива.

Примерно так (чуть менее карикатурно) выглядит схема у Шенченга

Я начинаю упирать на то, что перерисовать ему все равно придется, так как формально говоря, то что он слепил, не является каталитическим циклом. По каталитическому циклу должны вращаться все формы катализатора, которые претерпев превращения и произведя продукты, должны вернуться в исходное состояние, обычно помещаемое в самой верхней точке цикла. У него же катализатор входит в круг где-то сбоку, а потом на другом конце из цикла выходит, причем уже покрашенный в другие цвета. Так сразу и не догадаешься, что это был катализатор. Я ему быстро набросал эскиз, как все выглядело бы наряднее и понятнее, но он стал отнекиваться, что так как все сделано в Paint’е, то придется вообще все перерисовывать, а ему лень.

Мне не оставалось ничего иного, как отступиться и признать за ним полное право позориться со своей Paint’овской схемкой. Я ему намекнул, что окончательное решение должен принять профессор Карран, но мы прекрасно знали, что Карран к этим постерам особого интереса не испытывает, и схема была напечатана в широком формате на глянцевой бумаге во всей своей неприглядности. Когда я буду профессором, так просто от меня подчиненные не отделаются.

Были у меня к Шенченгу и другие замечания. То что он два рисунка из моего comp document’a к себе забрал – невелика беда (тем более, что в отношении одного из них он попросил у меня разрешения). Гораздо серьезнее, что Шенченг скопипастил к себе графики и рисунки наших европейских коллег, в которых он ничего не понимает. Вот, к примеру, спрашиваю я его о спектре ЭПР, что значат a(11B) и a(2N). Понятно, что константы сверхтонкого расщепления. Понятно, что изотоп бора-11. Но изотопа азота-2 не существует. Шенченг в замешательстве. Постепенно с моей помощью выясняем, что имеется в виду расщепление на двух эквивалентных ядрах азота. Но в одной молекуле их действительно два, а в другой – только один азот. Шенченг снова в замешательстве. Я подсказываю ему, что во втором случае должно быть a(1N) или просто a(N). Но он возражает, что все скопировал из статьи. «Ха, – говорю я. – Как будто в статье все правильно. Вот нам недавно вернули уже одобренный и принятый в печать обзор, я его еще раз внимательно перечитал и составил список не замеченных ранее ошибок и опечаток на пяти листах».

Диаграммы Laser Flash Photolysis не может понять ни Шенченг, ни я. Но я хотя бы не леплю их на свой постер. Неясно даже, что отложено по осям. А это самые яркие пятна на постере, на которые все обратят внимание. Я рассказываю Шенченгу историю об одной здешней защите, где студент добрых десять минут показывал какие-то трехмерные графики «химического пространства», а потом кто-то из его committee спросил: «Вот эти графики. Мы в них ничего не поняли. Что у вас по осям отложено?» Студент сказал «Э...», а потом добавил, что графики считали и строили его коллабораторы из School of Pharmacy, и, хотя он показывал нам их десять минут, он затрудняется сказать, как именно они построены и что отложено по осям. Профессор, задавший вопрос, осуждающе заметил, что в таком случае не надо включать чужую работу в свою презентацию.

Я еще с первого курса помню, как наш неорганик Михаил Юрьевич Скрипкин хвалил одного из студентов. У того в курсовой по железу встретилось упоминание о мессбауэровской спектроскопии. И хотя напрямую она не имела отношение к теме курсовой и проходится на втором курсе, студент счел должным разобраться, что это за зверь, и предоставить читателям пояснительную сноску. В общем, я еще раз напомнил Шенченгу, что человек должен понимать и отвечать за каждую букву, цифру и точку в своем постере или докладе.

Были у меня и более мелкие придирки вроде пропущенных запятых, неправильной номенклатуры и непонятно какого стиля оформления литературных ссылок (ни ACS, ни Angewandte, а так как Карран на сайте оформляет; я попросил исправить на ACS стиль, так как NOS организуется этой конторой). И уж надо было добавить профессор Уолтона в Acknowledgement, раз уж Шенченг скопипастил уолтоновские ЭПР спектры и МО диаграммы.

Ну, а так постер получился обыкновенным, то есть никаким. Кто вообще будет помнить эти постеры через десять лет. К Эдмунду и Ханмо у меня было намного меньше вопросов. Но во-первых, рассказ о полном синтезе строится очень прямолинейно, по классической схеме. Во-вторых, они не прислали мне файлы с постерами, а просто показали копии на листе A4, а за две минуты я не могу проверить всего.

Вчера организторы NOS прислали расписание постерных секций. Всего будет четыре вечера по примерно 80 постеров каждый раз. Мне и Эдмунду вывешивать свои творения в первый же день, в воскресенье, когда многие участники еще, возможно, до Принстона не доберутся, так как доклады начинаются в понедельник утром. Ну, тем проще – отстрелялся, а потом сиди и слушай. Опять как на Гордоне будут спрашивать меня, где же мой постер, а я буду отвечать, что постер висел в воскресенье, и очень жаль, что вы до него не добрались. Ханмо стоит с постером во вторник, а Шенченг в среду. А всего из Питтсбурга: четыре от нас и два от Випфа – постеров шесть будет.

Сегодня после встречи группы мы обсудили последние организационные вопросы. В воскресенье в путь.