Что стало с бывшими олимпиадниками

В предыдущем посте об олимпиадах меня спросили, куда пошли учиться участники нашей команды и что вообще с ними стало. Я решил, что этот хороший вопрос заслуживает отдельного поста. Плюс я порассуждаю о том, что лично мне дало участие в школьных олимпиадах по химии и какое место они должны занимать в образовательном процессе.


От каждой страны в IChO участвует по четыре школьника. Из нашей команды России 2002 года все четыре участника защитили кандидатскую или ее иностранный аналог. По алфавиту:
1. Илья Глебов из Барнаула поступил в МГУ, который закончил в 2007 году, в 2010 году там же защитил кандидатскую, сейчас доцент в МГУ. Он занялся квантовыми расчетами (поэтому он к.ф.-м.н., а не к.х.н.) под руководством Вадима Еремина - руководителя нашей команды на IChO. Я знаю, что сам Илья потом стал соруководителем российской команды школьников и ездил с ней на другие IChO уже в качестве ментора.
2. Евгений Ларионов, мой друг еще с Химического кружка. Мы вместе учились в СПбГУ, потом Женя поступил в аспирантуру в Германию (LMU-München), в 2011 году стал там Doctor rerum naturalium (еще один способ назвать PhD), был постдоком в Швейцарии и Испании, занимаясь органическим синтезом, а сейчас работает в химической индустрии в Германии.
3. Игорь Седов из Казани пошел в Казанский университет, где в 2009 году защитил кандидатскую по физхимии и продолжает там же работать доцентом и ведущим научным сотрудником.
4. Андрей Соловьев - ну, про меня все должны все знать :) Я один сбежавший из Системы. Но в Системе еще столько хороших химиков осталось, что мою потерю она переживет и пережует. (Система = вера в то, что если в юности начал учиться на химика, то всю жизнь должен проработать химиком).


Интереса ради погуглил еще других участников IChO 2002, где они сейчас.

1. Самое первое место занял китаец Ye Zhu: BS Peking U.; PhD U. of Chicago; Postdoc MIT; поработал в Bristol-Myers Squibb, а сейчас Assistant Prof. в National University of Singapore. Тоже органик. Ну, весьма хорошая карьера пока получается.
2. На втором месте был другой китаец Hua Lu: BS Peking U.; PhD UIUC; Postdoc Scripps и в 2014 году он вернулся в Пекинский университет Assistant Professor’ом. Занимается биоматериалами. Вот, китайцы после прекрасного американского образования возвращаются в Азию.
3. Занявшего третье место Sumit Kumar из Индии я не нашел. Нашел нескольких Сумит Кумаров химиков примерно нашего возраста, но, вроде, это не он.
4. Marcin Kałek из Польши, 4-е абсолютное место. MS U. of Warsaw; PhD Stockholm U.; Postdoc CalTech; с 2016 года Assistant Professor в Варшавском университете. Тоже органик и тоже вернулся на родину.

На этом я решил, что общая картина понятна, и остальных школьников искать не стал (хотя я знаю из этого списка еще несколько человек, кто получили PhD). Картина для IChO в целом оптимистичная. Я часто говорю, что решение задач на время не коррелирует с умением заниматься научными исследованиями. И что участие в школьных олимпиадах не является ни необходимым, ни достаточным условием для успеха в науке в будущем. Но вот большинство бывших олимпиадников не спились, не зазнались, а достигли такого уровня в науке, какой можно ожидать к 33 годам.

Хотя не про наш год, но про других олимпиадников я слышал истории, что люди не могли даже бакалавра получить. И вылетали чуть ли не с первого курса. Не потому, что плохо знали химию, а потому что дисциплины не хватало, чтобы сдавать сессии по всем предметам. У нас в СПбГУ многие преподаватели потом к олимпиадникам относились с подозрением.

Вы можете возразить, что Assistant Professor в Сингапуре - это никак не предел мечтаний для гения. Я помню, когда в 2006 году присуждали медали Филдса отметили, что два лауреата (Теренс Тао и Григорий Перельман - который от награды отказался) участвовали в школьных олимпиадах и завоевывали там золотые медали (Тао так в 13 лет). А вот Андрей Окуньков и Венделин Вернер в олимпиадах не участвовали. Но так это математики. И награда такая, что вручается в возрасте до 40 лет.

Я посмотрел, кто сейчас самый молодой Нобелевский лауреат по химии - Штефан Хелль, 1962 года рождения, НП 2014 за флуоресцентную микроскопию. (Кстати, это PhD руководитель другого олимпиадника из Питера Сергея Яна, который был на год старше нас с Женей и выигрывал дипломы Всероссийской олимпиады). Хотя международные олимпиады по химии проводятся с 1968 года, изначально это была забава для стран социалистического лагеря и по уровню сложности задач напоминала нынешнюю районную олимпиаду. Более-менее серьезного уровня с участием капиталистических стран IChO достигла в 1980-х годах. То есть Штефан Хелль в международных олимпиадах вряд ли участвовал, а остальные Нобелевские лауреаты по химии еще старше его.

Один из самых уважаемых мной органиков-синтетиков Фил Баран (1977 года рождения) по своему возрасту мог бы участвовать в олимпиадах, но я ничего на этот счет найти не смог. Если бы участвовал в IChO, то уверен, это где-нибудь было бы отмечено. Так что однозначно назвать кого-нибудь из бывших олимпиадников, кто стал по-настоящему большим ученым, я пока не могу. Но рискну предположить, что среди тех, кто участвовал в IChO на сегодняшний момент, кто-нибудь да получит НП в будущем. Лет через 50 узнаем :)

Но IChO - это же вершина айсберга. В том же Китае есть сотня школьников каждый год, кто мог бы завоевать там золото, но от одной страны поедут только 4 человека (и тут китайцев дискриминируют, не только с грин-картами). Я считал олимпиадниками всех, кто брал дипломы на городском уровне и выше. Идея олимпиадного движения в химии намного шире, чем натренировать 4 школьников на всю страну.

Для меня в первую очередь это была огромная мотивация учить химию за пределами школьной программы, где мне быстро стало скучно. Не все любят соревноваться. Вот мой брат, который ничем не глупее меня и который в науке достиг даже больше, чем я, олимпиады никогда не любил, к ним специально не готовился и дальше городского уровня не поднимался.

Но программистам проще: они дома за компьютером могут работать над реальными проектами, еще учась в школе. А вот химичить дома я никому не советую. И школа - это тоже неподходящее место для научной работы. Мало, кто может устроиться заниматься настоящей химией в местный университет параллельно школе, вот и остается ходить на химические кружки, как делал я, и готовиться к участию в олимпиадах.

Я приветствую разнообразие форм образования. Потому что люди любят учиться по-разному. Кому-то олимпиады совершенно не подходят, а у меня они удивительным образом легко пошли. Мне нравилось запоминать реакции и формулы, решать химические задачки, и я никогда не испытывал такой стресс в отношении олимпиад, как потом было с экзаменами. Экзамен можно провалить, он проверяет, что ты не знаешь. А олимпиада была таким соревнованием с самим собой в первую очередь, где что-то не знать - это нормально. Ну, не буду победителем, ничего в остальном для меня не изменится, не надо будет ходить на пересдачи.

Главное, чтобы олимпиады окончательно не превращались в спорт, не появлялись профессиональные олимпиадники, которые не могут потом перестроиться на научную работу. А потому я против студенческих олимпиад по химии - студенты уже могут в лабе работать. Я против того, чтобы за школьную олимпиаду давали большие призы: деньги не должны быть главной мотивацией. И я даже предложил бы, чтобы один человек мог участвовать в международной олимпиаде только раз в жизни, чтобы дать возможность поучаствовать другим. Плюс такой опыт дает огромное, и на мой взгляд не совсем честное, преимущество на следующий год, когда уже знаешь, к чему именно готовиться. И если государству нужны ученые, то пусть развивают аспирантуру, а не школьные олимпиады.

Разумеется, в первую очередь участие в олимпиадах принесло мне знания по химии, поездки в другие города (для поездки в Голландию на IChO я делал свой первый в жизни загранпаспорт) и знакомства с интересными людьми (благодаря таким кружковско-олимпиадным знакомствам я и попал в США: вначале на стажировку в Bowling Green State University, куда сам бы я никогда не собрался; зато, когда очутился in the Land of the Free, решил и в аспирантуру поступать именно туда). Благодаря олимпиадам я без экзаменов поступил в СПбГУ (ЕГЭ тогда еще не было), да и для поступления в аспирантуру, уверен, медаль олимпиады не помешала.

Были и материальные подарки. Когда я участвовал в олимпиадах, я еще и не знал, что потом в университете медалистам международки, платят Потанинскую стипендию (2000 руб. к 192 руб. стандартной стипендии на 1-м курсе; 3000 руб. к 600 руб. на 5-м курсе; только надо было учиться без троек, с чем у меня проблем не было). Тогда это были очень приятные деньги, на которые мы покупали штуки вроде нового принтера. Сейчас уже Потанин ничего олимпиадникам не платит, но, может, есть какие другие стипендии.

А еще нам на IChO всем раздали одинаковые рюкзаки и калькуляторы TI-83 Plus. Своими калькуляторами на олимпиаде пользоваться было нельзя. Пришлось перед первым туром разобраться, как такой калькулятор работает, очень он был не похож на бывший у меня Casio. С рюкзаком я потом ходил в универ, и он давно развалился, а калькулятор до сих пор со мной 16 лет спустя. Делаю на нем быстрые расчеты, когда лень даже гугл открывать:


Но, пожалуй, самым неожиданным применением моей серебряной медали IChO была подача на грин-карту по категории EB-1A, где я заявил ее среди international awards. Хоть и школьная награда, но по химии же. Не было бы у меня ее, я бы все равно получил грин-карту по другой категории EB2-NIW, но это был бы долгий и нервный путь. А так олимпиадное прошлое еще раз пригодилось мне через 10 лет после окончания школы. Кто знает, может, еще когда-нибудь пригодится.

Итоги выборов - WA Propositions

Сказав А, надо сказать Б. Письма с бюллетенями продолжат поступать, но крайне сомневаюсь, что результаты голосования по законопроектам штата Вашингтон качественно изменятся:


Итого Proposition 1631, которое вводило “налог на углерод”, не прошло. Все-таки глобальное потепление представить сложно, а повышение цен на бензин - легко.

Proposition 1634 о запрете локальных налогов на газировку прошел. Большая победа для Coca-Cola, но я считаю, что они ввели избирателей в заблуждение, тем, что якобы запретили вводить “налоги на еду”. Ну, может, кто-то и содой питается, калорий в ней много.

Уверенно прошли Proposition 1639 о новых ограничениях при покупке оружия и Proposition 940 о дополнительных тренингах для полиции, чтобы они не убивали психов. Сомневаюсь, что они что-либо изменят, но посмотрим.

Seattle Proposition 1 насчет повышения налогов для финансирования “образовательных” программ тоже прошло.

В Сенат от штата предсказуемо переизбрали на 4-й срок демократку Марию Кантуэлл.


Я вначале хотел написать, что выборы закончились ничьей, но все же признаю, что демократы выиграли больше, чем проиграли. Они теперь контролируют House, а, значит, будет еще больше политического цирка и мало новых законов.

Лично я, как человек, голосовавший за республиканцев, доволен результатами выборов. Во-первых, Senate важнее House, так как сенаторы могут сами по себе назначать судей, а House без Senate ничего не может. Во-вторых, у нас в штате провалился carbon tax, а в Калифорнии закон о rent control. Все-таки даже в таких либеральных штатах социалисты все еще в меньшинстве, и люди читают, за что голосуют, а не только “за все хорошее против всего плохого”. В-третьих, высокая для midterm elections явка (114 млн избирателей против 83 млн в 2014 году) показывает, что Трамп вернул людям интерес к политике.


В-четвертых, республиканцы могли проиграть намного больше. В 2010 году на таких же midterm elections во время первого срока популярного Обамы республиканцы выиграли 63 места в House, 6 в Сенате и 6 губернаторов. А при непопулярном Трампе проиграли всего около 33 мест в House, 7 губернаторов, а в Сенате даже выиграли 2 или 3 места. Это чуть лучше, чем накануне выборов предсказывали политические аналитики на основе опросов населения, поэтому мысленно я готовился к худшему результату.

Я понимаю, что дело не в популярности президентов, а в сложных локальных раскладах. Банально, если на одних выборах много-много где выиграть, то на следующих можно много проиграть. Однако люди уже принялись считать выборы в Сенат в 2020 году. И места, которые республиканцы взяли на этот раз, могут позволить им удержать верхнюю палату Конгресса и через два года. При 50-50 было бы тревожно, а с 53-47 (или даже 54-46) вполне комфортно.

И еще, если говорить о будущем, меня весьма заинтересовала фигура Бето О’Рурка - кандидата демократов в Сенат от Техаса. Он свои выборы проиграл, но всего на 3%. Для демократа в Техасе это крутой результат. Вот кому надо идти от демократов в президенты в 2020 году: молодой белый мужик, зять миллиардера, который спокойно выиграет на Midwest’е, а то может и “флипнуть” Техас из красного штата в синий: это 36 выборщиков. Решат техасцы, что пусть Бето - сукин сын (= демократ), но наш сукин сын, и проголосуют за него. Буду следить, не дедушку же Сандерса демам выдвигать.

Экспериментальный тур

Июль 2002 года. Гронинген, Нидерланды. Экспериментальный тур международной олимпиады школьников по химии (IChO). Даже задания можно в интернете найти - экспериментальные задания в конце файла. 5 часов на три задачи: ферментативная кинетика через титрование, орг. синтез и спектрофотометрия.

Я всегда считал, что теория мне дается лучше, чем эксперимент. Органический синтез я делал до этого всего два раза в жизни. Титровать, вроде, за последние пару лет научился. Может быть, заставлять школьников соревноваться на время, кто быстрее проведет синтез, - занятие глупое и небезопасное, но экспериментальный тур был и остается неотъемлемой частью химических олимпиад. Мало хорошо вызубрить теорию, надо еще и руки иметь достаточно прямые. На уровне готовки еды, но для кого-то и этот уровень - проблема. Ну, начну с двухстадийного синтеза - он идет дольше всего, параллельно сделаю кинетику, а на спектроскопию, сколько времени останется. Плюс соберу все свои баллы на теоретических вопросах и расчетах, без которых не обходится ни один экспериментальный тур.


На школьных и районных турах олимпиады эксперимента не бывает. Хотя в нашей школе учителя химии были старой закалки, и экспериментальные работы в классе мы делали. Что-то там сливали, получали водород, аммиак, осадок сульфата бария. На городской олимпиаде экспериментальный тур уже есть, но в Питере, когда я учился, вначале был первый теоретический тур, куда попадали по сотне учеников из каждого класса, а на второй экспериментальный тур отбирали всего по 20-30 человек - тех, кто хоть что-то на первом туре решил (потом был третий тур с задачами по выбору, но не о них сегодня речь).

На всероссийской олимпиаде, как я писал в прошлый раз, было тоже два теоретических тура и один экспериментальный. Но вес экспериментального тура был всего 30 баллов из 150 (20%). К тому же только часть этих баллов выдавалась за точность анализа и технику работы. Остальные шли за правильность написанных реакций, формул для расчетов. Мог быть еще теоретический вопрос, почему мы делаем так, а не по-другому. “Всеросс” благоволил теоретикам, но на “межнаре” эксперимент “весил” уже 40% от всех баллов. И туров там было всего два - теория и практика. Еще хорошо, что баллы распределяли 60-40, а не 50-50.

Если бы я был просто учеником обыкновенной общеобразовательной школы, то я бы ни за что не подготовился к эксперименту. Все-таки школьные сливания щелочи с кислотой были очень далеки от того, что требуется уметь на олимпиадах высокого уровня. А тогда, в начале 2000-х не было даже YouTube, чтобы можно было найти видеообъяснения всех распространенных экспериментальных техник.

В 9 классе без какой-либо специальной подготовки, прочитав одну книгу, я попал на экспериментальный тур городской олимпиады по химии. Значит, что-то правильно решил на первом теоретическом. Учительница по химии могла мне помочь только тем, что принесла советскую книгу “Техника лабораторных работ” Воскресенского - увесистый кирпич, который описывал самые разные хитрые приспособления, но не касался базовых вещей. Но задания на олимпиаде оказались не такими сложными: качественный анализ, какое вещество в какой пробирке, через сливание их содержимого (нюхать тоже можно) и неорганический синтез какого-то соединения свинца. Уж не знаю, насколько хорошо я с ними справился, но на следующий третий тур городской олимпиады я в 9 классе не попал. Скорее всего, по совокупности баллов двух туров. Но я получил диплом третьей степени и приглашение заниматься на химическом кружке.

О химическом кружке, который сейчас называется Химический центр, и в котором я занимался в 10 и 11 классах я мог бы написать отдельный пост и даже не один. Но для сегодняшнего рассказа важным является то, что там нас учили не только теории, но и эксперименту. Для этого надо было отдельно вечером ездить в один из будних дней в школу 77, где как раз проводили экспериментальный тур городской олимпиады. Вот там меня научили титровать.

Титрование, если кто не знает, - это добавление к одному раствору другого раствора из длинной градуированной трубки, которая называется бюреткой. Если концентрация одного раствора известна и между ними протекает реакция, конец которой можно установить по добавленному индикатору, то можно рассчитать неизвестную концентрацию другого раствора. Сейчас, когда появились автоматические титраторы и другие методы определения концентрации, ручное титрование становится уделом школьных олимпиад и мучения студентов на практикумах по аналитике. Я даже не уверен, учат ли ему американских студентов-химиков.

Но так как экспериментальные туры на городских и всероссийских олимпиадах, когда я в них участвовал в 10 и 11 классе, были завязаны на титрование, то этот навык я развил неплохо и собирал нормальные баллы, несмотря на общую свою неуклюжесть. Вот и на международной олимпиаде задание на титрование мне удалось выполнить лучше всего и получить за него почти полный балл.


Сколько мне дали за синтез, я уже не помню. Получил белый продукт ненулевой массы и на том спасибо. Как я уже упомянул, синтез до этого я делал только дважды: один раз в 77-й школе, но тот синтез этилбромида из EtOH, NaBr и H₂SO₄ имел мало общего с тем, что требовалось на IChO. Второй раз - на двухнедельных майских сборах в МГУ, где из 15 человек, кто лучше всего выступил на всероссийской олимпиаде, выбирали тех четверых, кто поедет на международную.

К моменту этих сборов оргкомитет олимпиады рассылает по странам-участницам тренировочные задачи, которые чем-то похожи на те, что будут на настоящей олимпиаде. Делается это, как я представляю, для того, чтобы уравнять учебные программы в разных странах. И в том числе дать представление, к какому эксперименту готовиться. Вот мы и делали там в один из дней сборов синтез. Я ощущал себя Остапом Бендером: вроде, победитель всероссийской олимпиады, но делал синтез второй раз в жизни. И не могу сказать, что двух раз мне хватило, чтобы чувствовать себя уверенным. Это потом у меня в универе будет практикум по органике, о котором я уже писал в жж в трех частях. А тогда тупо делал, что было написано в методике. Я даже не помню, делали ли мы на московских сборах ТСХ.

Третье задание - спектрофотометрическое определение железа в таблетках вообще не помню, как делал. Помню только, что сам прибор был в отдельной комнате, куда надо было идти с приготовленным раствором, а не в общей лабе, где химичили одновременно человек 20 школьников. В общем, в итоге я получил за эксперимент 28 баллов из 40 возможных (70%), что, прямо скажем, не самый крутой результат. За теорию у меня было 50 из 60 (83%) (но там были свои глупые ошибки).

Однако мой результат был самым высоким по эксперименту у нас в команде. Правда, Илья, который в итоге получил бронзовую медаль, уверял, что продукт его синтеза украл кто-то из конкурентов и поэтому он недосчитался приличного количества баллов. Я в эту историю охотно верю, учитывая, что все работают в одной лабе, бегая от одного эксперимента к другому, от весов к спектрофотометру. Даже случайно легко было перепутать.

Лидер нашей команды Игорь в итоге получил приз за лучший результат в теоретическом туре (порядка 58/60), но в общем зачете занял только 20-е место из-за низкого балла в эксперименте. Он был еще большим теоретиком, чем я, и в итоге стал физхимиком, а не органиком-синтетиком.

В целом, это известная штука насчет российских химиков-олимпиадников: в теории наши команды намного сильнее, чем в эксперименте. Поэтому нам выгодно, когда на олимпиаде сложная теория и простая практика, а в Голландии в тот год было наоборот, поэтому наши руководители относительно спокойно отнеслись к тому, что у нас в итоге было одно золото, два серебра и одна бронза, а не четыре золота, как у китайцев.


Но у китайцев было бы 4 золота при любом наборе задач. Про них рассказывали, что сборы у них продолжаются 8 недель, когда вся команда уходит в горы и с утра до вечера решает задачи и химичит в лабе, ставя опыты из тренировочного набора по десять раз. Что вообще-то правилами международной олимпиады запрещено. Но даже в команде России, если кто-то занимал потом абсолютно высокие места на IChO, то почти наверняка тренировался весь 11-й класс на базе местного универа делать опыты. Слишком уж высок вклад эксперимента на международке. И слишком невероятно даже для мегамозга, который выучил все химические реакции, провести их в полевых условиях в лаборатории, если он никогда колбы в руках до этого не держал.

Не так давно я перечитал сказ Лескова ”Левша” и отметил, что там много смешного и актуального. Вот даже с техникой безопасности, о которой вспоминали в комментах к предыдущему посту об олимпиадах. По правилам каждая команда должна приезжать со своими защитными очками (goggles). И нам руководство их перед экспериментальным туром IChO раздало, а потом забрало назад. Ни на всероссийской олимпиаде, ни на сборах, ни потом в СПбГУ никто в очках не работал. В США же на том, как важно их постоянно носить в лабе, все помешаны.

Ноябрьские выборы - WA Propositions

На этой неделе мне пришел бюллетень для выборов. С кандидатами в Сенат и House страны и штата все скучно: как и на августовских праймериз я проголосую против ныне сидящих демократов. А вот намного интереснее посмотреть, за какие инициативы (propositions) вашингтонцам предлагают проголосовать, чтобы они стали законом штата.


Пойдем по порядку в избирательном памфлете.
1) 1631 - предлагает повысить пошлину на ископаемое топливо и электроэнергию, полученную из него. Преподносится это под соусом уменьшения выбросов углекислого газа и борьбы с глобальным изменением климата.

Если бы они предлагали ограничить выбросы каких-то реально опасных веществ, то я бы вполне мог проголосовать “за” (но все опасное уже давно зарегулировано). Но неядовитый CO₂ лично мне никак не мешает. Я верю в climate change, в то, что он вызван деятельностью человека, но не считаю, что надо тратить деньги на борьбу с ним. Будут последствия - будем адаптироваться. Почему вашингтонцы, чьи выбросы - капля в море, должны уже сейчас платить непонятно кому миллиарды долларов?

Окончательно в своем решении голосовать “против” я утвердился, когда прочитал, что от пошлин будут освобождены авиационное топливо, топливо для сельхоз техники, а также угольные электростанции, которые обещали закрыться к 2025 году - то есть 6 из 10 самых крупных производителей CO₂ в штате будут освобождены, а эти пошлины лягут в первую очередь на простых потребителей и малый бизнес.

Я против излишнего консьюмеризма, но я и против новых налогов. В данном случае побеждает нежелание отдавать миллиарды долларов коррумпированному правительству штата, которое распределит их среди своих. Пусть лучше откажутся от миллионов 100-страничных бумажных предвыборных памфлетов, которые почти никто не читает: спасут много деревьев.

Но как написал один интернет-комментатор: “This proposition will be approved not because it is a right thing to do, but because it is a left thing to do.” ;)

2) Пропозишн 1634 - запретить местным властям вводить новые налоги на продукты питания.

Чтобы понять, о чем тут идет речь, надо рассказать о Seattle Soda Tax. В прошлом году жители Сиэтла проголосовали за введение налога на подслащенные напитки (от Coca-Cola до Gatorade) - я буду называть их на американский манер содой. Налог в 1.75 цента на жидкую унцию привел к увеличению стоимости газировки больше, чем в два раза:


Основная идея налога в том, что сода вредна для здоровья. Этот налог крайне не понравился производителям сладкой гадости, и они решили вынести на голосование закон, запрещающий такие местные налоги на продукты питания. Но так как вводить налоги на базовые вещи, такие как фрукты, мясо и молоко уже нельзя по закону штата, а возможность облагать налогом алкоголь и ресторанную еду предложенный законопроект не запрещает, все сводится к тому, разрешать местным властям таксовать соду или нет.

Как либертарианец я должен быть против налогов, но так как текущая ситуация такова, что любители соды будут лечить заработанный диабет за общественный счет, а не за свой собственный, то выбирая из двух зол, я предпочитаю меньшее и голосую за то, чтобы местные власти могли вводить налоги на соду, то есть против proposition 1634.

В конце концов, если в Сиэтле сода подорожала, то ее можно купить без налога в соседнем Shoreline. У людей намного больше гибкости, чем в случае налогов штата или общефедеральных. Не хотят новых налогов, пусть голосуют против на местном уровне.

3) 1639 - вводит дополнительные ограничения на покупку оружия и регуляции по его хранению. Сразу скажу, что так как этот закон не лезет ко мне в карман, то у меня насчет него нет сильных эмоций, и меня проще всего будет переубедить в комментариях.

Я считаю, что заявления о том, что без оружия в США опасно жить, - это миф. У меня нет оружия, и у большинства моих знакомых его нет. Как-то живем и не боимся. Наоборот, я верю, что наличие оружия увеличивает вероятность, что меня убьет преступник или полиция, или я сам случайно поврежу себя или других людей.

В то же время я выступаю за то, чтобы оружие хранилось безопасным образом, чтобы его нельзя было купить импульсивно, чтобы его приобретали не параноики, а взрослые ответственные граждане, готовые защищать демократию (в том числе и мое право проголосовать, как я считаю правильным).

Я прочитал, какие новые регуляции предлагает 1639. Мне они показались разумными. Если я вдруг захочу купить себе ружье, я не вижу, как новый закон мне помешает. Я бы так и так прошел все необходимые тренировки для своей же безопасности. Поэтому я склоняюсь к тому, чтобы проголосовать “за” 1639. А если этот proposition нарушает вторую поправку, то любители оружия легко отменят его через Верховный суд, благо тот сейчас весьма консервативно трактует Конституцию. Но я реально не в теме и не отличу semi-automatic rifle от non-semi-automatic.

Если бы они хотели спасти жизни, то лучше бы побыстрее разрешили self-driving cars. Шансы погибнуть в ДТП в этой стране намного выше, чем быть застреленным.

4) Наконец, 940 - подразумевает три новых ограничения для полиции: а) требует, чтобы офицер, если применил оружие против преступников, действовал in good faith (не знаю, как это перевести точно); б) обязать полицейских проходить дополнительные тренинги, как избегать применения оружия против сумасшедших и прочих групп населения; в) обязать оказывать подстреленным полицией преступникам первую медицинскую помощь.

Пункт в) выглядит логичным. а) - это какая-то юридическая казуистика, чтобы на суде долго рассуждать, должен был офицер стрелять или надо было действовать как-то по-другому. Во многом этот законопроект вырос из недавнего случая, когда полиция приехала на вызов, а тетка, которая их вызвала, сама же на них с ножом бросилась, и они ее застрелили насмерть. И долго потом рассуждали, могли ли они ее как-то скрутить вместо того, чтобы сразу стрелять. Про тетку было известно, что она сумасшедшая, и она до этого уже нападала на полицию, но ее удавалось скрутить и выпустить.

Я со времен аспирантуры против всяких бессмысленных тренингов, даже если они формально созданы для нашего же блага. Как с оружием обращаться, полицейских так и так учат. А от того, что они прослушают (за государственный счет) сколько-то еще часов общей болтовни, никому легче не будет. В итоге все равно все будут стрелять, если на них нападают с оружием или предметом похожим на оружие, а на суде все решится “словом офицера”, что любой здравомыслящий полицейский поступил бы так же.

Поэтому “no” по этому пункту.

5) Отдельно для Сиэтла есть своя Proposition 1, чтобы еще поднять налоги на собственность для финансирования школ. Тут однозначно “нет”, даже разбираться не буду, на какие неэффективные программы они хотят спустить деньги.

6) В штате и округе еще выбирают судей. То есть их должны выбирать по закону, но за парой исключений выборы безальтернативные: действующий судья и еще можно вписать своего кандидата. Ну, расставлю галочки за действующих судей, ничего не изменится.

7) Я уже писал, что у нас скучный округ в плане выборов. Поэтому я слежу за выборами в Конгресс в других округах и штатах на сайтах типа FiveThirtyEight. Чисто спортивный интерес, кто кого заборет. Например, выборы в Сенат в порядке убывания интересности на мой взгляд: Аризона, Флорида, Невада, Миссури, Индиана, Техас, Теннесси, Северная Дакота, Монтана, Западная Вирджиния. В остальных все совсем скучно и предсказуемо.

А еще есть House (даже в нашем штате идет равная борьба в 8-м округе) и выборы губернаторов (Флорида, Джорджия и так далее). Мне, конечно, нет большого дела до Флориды, но свежеизбранные губернаторы будут председательствовать при новой нарезке округов после переписи 2020 года, а потому даже локальные выборы имеют влияние на всю страну.

Хлеб Иезекииля vs. Пирог с капустой

Были мы тут как-то в Trader Joe’s и решили купить к супу хлеб. С точки зрения покупки предметов, которые мы раньше не брали, срока годности и цены наш выбор пал на хлеб со странным названием Ezekiel 4:9.


Я его видел и раньше в здешних магазинах и был озадачен тем, что кто-то решил продавать в либеральном, я бы даже сказал богоборческом, Сиэтле хлеб с религиозным названием. Дома я повертел хлеб и почитал, что на нем пишут. “Как описано в стихе из Священного Писания: ‘Возьми себе пшеницы и ячменя, и бобов, и чечевицы, и пшена, и полбы, и всыпь их в один сосуд, и сделай себе из них хлебы…’” (это я из синодального перевода скопипастил). Ну, ок. Хлебушек для христиан.

Перевернул, а там уже все прогрессивно: “… источник белка … содержит все 9 незаменимых аминокислот … 18 аминокислот … витамины, минералы … organic”. Хм. А уже для хипстеров. Ну, ладно, аминокислоты Библии никак не противоречат.


Хлеб оказался сухой и не то, чтобы вкусный. Мы его больше покупать не планируем. На этом бы история и закончилась, но пошли мы на симфонический концерт в одну из сиэтлских церквей. В перерыве между Вагнером и Малером я полностью дочитал программку и в поисках, что бы еще прочесть, потянулся к Библии, которые в церкви разложены у каждого места в переднем кармане - как safety cards в самолете.


Обычно на вопрос, читал ли я Библию, я отвечаю утвердительно. Курсе этак на третьем я читал ее в электричке по пути в универ и обратно. Я вообще тогда много разной литературы прочитал. А стиль синодального перевода мне всегда нравился. Но книги пророков и послания апостолов я тогда так и не осилил. Поэтому не имел ни малейшего представления, о чем идет речь в Книге Иезекииля и что это за хлеба.

Открыл Библию на нужной странице, нашел стих 4:9 про “Take also unto thee wheat…” - да, все как на хлебе. Мне бы закрыть книгу, но стал читать дальше. Так-так, а это что? “bake it in the sight of the people, using human excrement for fuel” (4:12) - ну, пустыня, деревьев нет, что остается делать. “"Very well," he said, "I will let you bake your bread over cow dung instead of human excrement.” (4:15). Звучит очень organic, но не очень healthy. Тут я уже был заинтригован и решил разобраться, что это за хлеб и как его правильно надо готовить. А главное, для чего.

Вот синодальный перевод нужных стихов:
“… сделай себе из них хлебы, по числу дней, в которые ты будешь лежать на боку твоем; триста девяносто дней ты будешь есть их.
И пищу твою, которою будешь питаться, ешь весом по двадцати сиклей в день; от времени до времени ешь это.[…]
И ешь, как ячменные лепешки, и пеки их при глазах их на человеческом кале.
И сказал Господь: так сыны Израилевы будут есть нечистый хлеб свой среди тех народов, к которым Я изгоню их.
Тогда сказал я: о, Господи Боже! душа моя никогда не осквернялась, и мертвечины и растерзанного зверем я не ел от юности моей доныне; и никакое нечистое мясо не входило в уста мои.
И сказал Он мне: вот, Я дозволяю тебе, вместо человеческого кала, коровий помет, и на нем приготовляй хлеб твой.
И сказал мне: сын человеческий! вот, Я сокрушу в Иерусалиме опору хлебную, и будут есть хлеб весом и в печали, и воду будут пить мерою и в унынии,
потому что у них будет недостаток в хлебе и воде; и они с ужасом будут смотреть друг на друга, и исчахнут в беззаконии своем.“

То есть бог приказывает пророку Иезекиилю лежать на боку и есть только нечистый хлеб в небольших количествах в качестве символизма будущего вавилонского пленения израильского народа, предстоящих лишений и употребления нечистой - с религиозной точки зрения - пищи в чужой стране.

То есть ничего о том, что такой хлеб натуральный, питательный и вообще здоровый. Скорее, наоборот. Выбрать эту цитату для рекламы хлеба - это бред. Это как если в России продавать “Хлеб блокадный” с лозунгом “More fiber than in any other bread!”.

Но над хлебом Ezekiel 4:9 уже вдоволь наприкалывались американские атеистические сайты:

“Q: Do we need to bake the bread over bricks of our own shit like the Bible says to get the full, divine benefits?
A: No. An conventional oven at 300 degrees will suffice.”

Поэтому в противовес “библейскому” хлебу мы приготовили пирог с капустой.

“Смешай в сосуде пакет дрожжей, 4 столовые ложки сахару, чайную ложку соли, кружку теплого молока, полфунта масла, яйцо одно. Добавляй муку пшеничную и замешивай, пока тесто не перестанет прилипать к рукам твоим. И оставь тесто на час.

И в этот час обжарь на сковороде с маслом и солью нарезанную луковицу и полкочана капусты обжарь. И раздели тесто на две части: большую для низа и меньшую для верха.

И раскатай тесто, и разложи капусту. Закрой сверху меньшим слоем теста и загни края. Потыкай вилкой, ибо так сказано в рецепте. Переложи на противень и пеки 30 минут при 375 ºF.

И раздели готовый пирог с братом своим. И ешьте его 6 раз: на полдник, на ужин, на завтрак, на обед, на полдник и на ужин. Ибо пирог будет большой и сытный”.


Может, и не очень heathy, но вкусно. И без ложного символизма.

Задача про технеций

В апреле 2002 года я участвовал во Всероссийской олимпиаде школьников по химии в Великом Новгороде от 11 класса. Одним из трех туров олимпиады был теоретический тур с задачами по выбору.

В те времена тур по выбору был устроен следующим образом: каждому участнику, независимо от того, в каком классе он учился, выдавалась книжечка с 16-18 задачами по разным темам. Почему-то для 2002 года на сайте есть не все задачи, но вот для примера тур по выбору 2003 года - довольно объемные, многословные задачи с несколькими вопросами. Всего 17 страниц - тут полчаса минимум уйдет на чтение, не говоря уже о решении и оформлении. Я, кстати, уже не помню, сколько длились теоретические туры на всероссийских олимпиадах: часа три-четыре, около того.

И вот в туре по выбору участник был волен решать любые из предоставленных задач. На первой странице тетрадки с решениями надо было написать, за какие задачи взялся, чтобы жюри знало, какие задачи проверять. Но в итоге в зачет шли только четыре самых высоких балла. Максимальный балл за каждую задачу был 15, поэтому за этот тур максимум можно было получить 60 баллов.

Книжица начиналась задачами по неорганической химии, вроде как из уважения к малышам из девятого класса, которым знать органику еще не полагалось. Переходила к аналитике, физхимии, затем органике и заканчивалась биохимией. Момент перед раздачей заданий очень нервный, но как только я получал задание, я полностью отключался от окружающего мира и погружался в быстрое чтение. Вначале было важно прочитать хотя бы начала всех задач, чтобы осознать глубину своего незнания, но в то же время наметить те, которые можно попытаться раскрутить.

Затем я приступал записывать идеи по самым простым и очевидным заданиям в черновик. В том году задача под №1 не показалась мне очень сложной. Было накручено много превращений соединений некоторого элемента Х, которые потом нужно будет записать в виде уравнений реакций (этой задачи на сайте нет, надо бы попросить найти книжку с задачами у меня дома, но я даже сам уже не знаю, где она может лежать). Если я помню правильно, на сам элемент можно было выйти через подсказку в предпоследнем вопросе (частый трюк на химических олимпиадах, когда в условии вообще ничего непонятно, как отвечать на первые вопросы из списка неясно, но если не бояться, а прочитать все вопросы, то в восьмом вопросе может оказаться фраза типа “Элемент Х образует карбонильное соединение с формулой M₂(CO)₁₀. Напишите его структурную формулу”).

Может, не так прямолинейно, но информации в вопросах было достаточно, чтобы сузить рамки поиска до 7 группы. Марганец не подходил по цветам соединений, уж химию марганца я знал хорошо. И, как мне казалось логично, умозаключил, что если не марганец, то это должен быть рений (возможно, мне вспомнилась другая задача из летнего химического лагеря, где оказался именно рений). Я по-быстрому расписал все реакции под рений, ответил на все дополнительные вопросы и переключился на другие задачи.

В итоге я тогда заявил для проверки чуть ли не 10 задач. Конечно, многие из них я вообще не решил, а только набросал безумные идеи на первые вопросы, получил за них 0,5 балла, которые в финальный зачет не пошли. Но это была благоразумная тактика, так как никаких снятий баллов за неправильные ответы на олимпиадах не бывало. Все, что написал, все твое. Вот я и писал, пока время оставалось.

Сразу после окончания тура участникам раздают другие книжечки - с решениями. Люди тут же лезут смотреть, радуются или огорчаются (что чаще). Я открыл решения, первая задача, и там оказался не рений. А технеций. Еще один элемент из 7-й группы, но о котором так легко забыть, так как он радиоактивный и вообще, кто в здравом работает с технецием и знает в 11-м классе его химию?

Конечно, следуя заветам дедушки Менделеева, мы обязаны уметь предсказывать химию технеция (который Менделеев в своих предсказаниях называл экамарганцем; открыт в 1937 году) и рения (менделеевский двимарганец; открыт в 1925 году). (Приставки “эка” и “дви” были взяты Менделеевым из санскрита, где они означают “один” и “два” соответственно; никогда не понимал, с чего Менделеева потянуло в санскрит). Предсказывать свойства с поправками на увеличение радиуса атома вниз по группе и вторичную периодичность. Технецию и рению должны быть более свойственны высокие степени окисления, а потому в высшей из них +7 их соединения должны быть более слабыми окислителями, чем перманганат. По задумке автора задачи школьники должны были знать, что какая-то там хрень окисляется пертехнатами, но не окисляется перренатами.

Это был единственный момент, по которому их можно было различить. Я не смог. Конечно, написали бы они “а еще этот элемент радиоактивный”, и все стало бы ясно. Но автор решил, что тогда задача годилась бы для детского сада, а не для всероссийской олимпиады. Тем более в туре по выбору задачи считались более сложными: не хочешь - не решай. Решай то, что попроще.

В общем, насчет моих перспектив на эту задачу я оказался в глубокой задумчивости: формально я не написал ни одного правильного соединения. Там в осадок должен быть выпадать TcO₂, а не мой ReO₂. За такое можно и ноль баллов поставить. Или дать парочку “за волю к победе”. Оставалось ждать апелляции. (Я не помню, чтобы в решениях была разбалловка. На сайте олимпиад для тех задач, которые там есть, разбалловки в решениях нет. Но память мне могла изменить. Возможно, информация о том, сколько баллов, за что давали, дошла до нас раньше, так как не я один выбрал рений).

Апелляция - это такая процедура после всех туров, но перед оглашением результатов, когда ученики по очереди заходят в зал, где сидят члены жюри. Тебе выдаются твои тетрадки с решениями, уже проверенные. Можно по-быстрому ознакомиться, что зачли, а что нет. Проверяются даже черновики, если члены жюри в состоянии отыскать там правильную мысль. Если не в состоянии, то для этого и существует апелляция. Можно пойти и ткнуть, что вы не заметили мой правильный ответ, написанный вверх ногами на пятой странице черновика, а потом перечеркнутый. Могут дать полбалла. Все же человек в правильную сторону думал. Карандаши и ручки при этом с собой брать на апелляцию строго запрещено. Если увидят, что что-то дописываешь или исправляешь - моментальная дисквалификация.

Некоторые участники хвастались, что отбили на апелляции целых 6 баллов. Я же никогда не умел отбивать баллы. Но не потому что я был плюшевым и боялся спорить с доцентами МГУ. Спорить было не о чем. Всё мое мне ставили. Почерк у меня четкий, организация решений хорошая. Кажется, я отбил один раз только то, что мне все баллы правильно проставили в моем решении, но потом неправильно их сложили (не в мою пользу, конечно). Всю эту математику тоже надо проверять. Автор задачи сразу же со мной согласился и записал правильный балл на первой странице.

За задачу про рений, то есть про технеций, мне дали 12 баллов. Был бы технеций, было бы 15. За марганец и то давали 5. Щедрый автор у задачи попался. В моем случае эта щедрость позволила задаче №1 попасть в число четырех верхних. Ну, то есть если бы дали за нее 0 баллов, то я бы потерял не 12 баллов от итоговой суммы, а всего 5, например, так как вместо нее зачлась бы задача, решенная на 7 баллов (я уже не помню точные цифры, но примерно так оно и было бы), которая в реальной жизни была пятой и мне никак не помогла.

Олимпиады меня многому научили. Например, тому, что не надо быть перфекционистом. Обычные школьные задания, в первую очередь сочинения и диктанты, строятся по принципу, что надо решить все. Допустил ошибку, оценка снижается. Хоть одна ошибка - уже не пять. А олимпиады по химии в мое время были правильной сложности. Где если решил одну задачу, это уже достижение. На той олимпиаде у меня за три тура было порядка 107 баллов из 150 возможных. И это был второй результат в 11 классе. Еще полно места, куда расти. Это тоже важный урок.

Тур по выбору в силу этого своего выбора прививал многозадачность. Хотя это не правильное слово. Классическая многозадачность, когда пишешь решение по одной задаче в чистовик, но в это время думаешь над другой задачей и жуешь шоколадку, тоже полезна. Но тут именно умение среди множества задач быстро выделить свои. Знать свои сильные стороны. Все эти навыки мне потом не раз помогали на письменных экзаменах в университете, при сдаче TOEFL и GRE, и, наконец, в аспирантуре. В университете я встречал людей, которые на письменной контрольной не могли ничего решить, потому что завязли в решении первой задачи, а потом сами признавали, что надо было ее бросить и переходить к следующим, которые были намного легче. Я с олимпиадных времен знал, что задачи надо решать в произвольном порядке и сразу несколько параллельно, прыгая от одной к другой по мере появления хороших идей.

Тонкое искусство - не бояться задач, которые окажутся решаемыми, но и не браться за те, которые окажутся нерешаемыми. Решить все никакой жизни не хватит. В олимпиадах обычно самые длинные задачи были самыми простыми: там и раздолье для всяких подсказок, и высока вероятность, что удастся ответить хотя бы на часть вопросов, которые могут быть по разным темам. А вот очень короткая задача - это как правило “гроб”. Если не угадаешь главный принцип, заложенный автором, то ничего за нее не получишь.

Я уже тогда знал, что органика - моя сильная сторона. А за аналитику даже не брался. Позже, в университете я понял, что самые простые задачи по физхимии. Если знать небольшое количество формул и уметь их применять, они все решаются однотипно. На это можно очень быстро натаскаться. А вот с той же органикой невозможно знать все соединения и реакции. Авторы могут выбрать любые. Но так мой мозг устроен, что как раз считать он не очень любит, а вот запоминать большие массивы дат и структурных формул - это пожалуйста.

В том же туре по выбору я решил на 14,5 или на 15 баллов задачу про лецитин, на счет которой руководитель нашей питерской команды Борис Викторович подумал, когда сам увидел задания, что ее никто не решит. А это оказались химия и структуры прямо со страниц учебника Несмеянова, который я поглощал перед поездкой на олимпиаду. На туре оказалось достаточным увидеть знакомые “хвосты” и воспроизвести все остальное. (Помню ли я сейчас формулу лецитина - хороший вопрос. Записал на бумаге, что помнил, проверил по Wikipedia - оказалось, что забыл фосфатную группу).

Ладно, хотел не про лецитин написать, а про технеций, что не надо бояться быть импостором: надо действовать, а умные люди тебя оценят, даже если ты не настоящий программист, за которого мне порой приходится себя выдавать. Что-то же для наших приложений я сделал, и за это заслуживаю partial grade?

Мой опыт рецензирования статей для журнала

Хотя скоро будет уже 6 лет, как я ушел из постдоков, я продолжаю рецензировать химические статьи для журнала Journal of Molecular Structure (всего отрецензировал 8 статей, 4 из них в этом году; принял только 1 - это не я такой требовательный рецензент, а такое качество манускриптов).

Парадоксально, но пока я был аспирантом и постдоком, статей я не рецензировал. Мои руководители не просили меня помочь, как это бывает в других группах, и я сам не напрашивался. Рецензентом я стал случайно. Мне написал мой друг Гена Гор, что ему на рецензию прислали некую химическую статью, а он хоть и химический инженер, но больше по расчетам, а не по синтезу и спектрам. Когда отказываешься рецензировать статью, просят предложить по возможности альтернативных рецензентов. Вот так и Гена, вспомнив, что я химик, решил, что мне такой опыт может показаться интересным. И оказался прав. Мне было любопытно посмотреть на рецензирование изнутри.

Я уже не работал химиком и даже не был ассоциирован ни с каким научным учреждением, но я подумал, что почему бы и нет: знания по химии в моей голове остались, а J. Mol. Struct. - это не JACS, уж как-нибудь разберусь, что там прислали. Гена порекомендовал Dr. Andrey Solovyev редактору как альтернативного рецензента, и скоро та же статья пришла ко мне в gmail-ящик. Я зарегистрировался рецензентом на сайте Elsevier, указал ключевые слова, которые мне интересны (organic synthesis, nmr, carbene, boron) и согласился дать свое экспертное мнение о манускрипте.

К сожалению, ту первую статью я не смог принять к публикации. Слишком много ошибок в спектрах ЯМР и описании синтеза. Кажется, авторы даже не поняли, что у них получилась смесь (E)- и (Z)-геометрических изомеров. Я запросил major revisions (серьезный пересмотр статьи), но другой рецензент оказался еще менее доволен, сразу предложил reject, и редактор с ним согласился.

С тех пор мне из этого журнала прислали еще несколько манускриптов на рецензирование. От некоторых я отказался, прочитав abstract (вначале присылают только название и краткое описание работы, даже имена авторов не известны, пока не согласишься), слишком далеки были статьи от моих интересов, но в еще 7 случаях я согласился быть рецензентом. Не знаю, в чем причина, но опубликована из семи статей была в итоге только одна, после двух дополнительных раундов рецензирования и запроса дополнительной информации. В результате авторы тупо выкинули все спектры, к которым у меня были вопросы, и в таком урезанном виде мне было уже не к чему прикопаться.

Конечно, журнал этот слабоват. Даже не второсортный, а третьесортный. Хотя Elsevier издает его с 1968 года, я никогда не сталкивался со статьями из него во время аспирантуры или постдочества. Авторы манускриптов, которые мне присылали, работали в провинциальных университетах стран третьего мира и явно испытывали проблемы не только с пониманием тонкостей ЯМР и рисованием структурных формул, но и с английским языком и математикой. Пусть они числились профессорами, они не могли проконтролировать, чтобы их студенты (или кто писал статьи) правильно пересчитали массу в моли или нашли координату пересечения прямой с осью. Один раз я даже не смог дочитать манускрипт до конца: выписал три абзаца вопиющих ошибок и послал reject, не разбираясь, какую еще ересь там авторы насчитали.

Но логично, что мне присылали манускрипты, которые больше некому было послать, от которых отказались все предложенные авторами потенциальные рецензенты. Я со своей стороны старался быть предельно корректным. Критиковал ошибки, а не авторов ошибок. И надеялся, что хотя бы авторы внимательно прочитают мои замечания, станут тщательнее работать над статьями и узнают новые для себя аспекты химии и спектроскопии.

В целом, я противник существующей системы peer review. Список моих претензий столь велик, что в этом посте я не хочу в него углубляться. Меня бы устроило post review. Как в жж: я публикую, что хочу; кому интересно, тот читает; кому есть, что сказать или возразить, пишет комментарий. Уверен, что научные публикации придут к подобной схеме. Уже движутся благодаря arxiv и Wikipedia. Платный доступ к научным статьям я считаю еще большим злом, а издательство Elsevier одним из главных злодеев. Почему же я продолжаю рецензировать статьи для J. Mol. Struct.?

Ну, во-первых, мне это не в тягость, если надо проверить пару манускриптов за год. Заодно можно освежить химические познания. Мне до сих пор интересно разобрать несложный спектр. Во-вторых, пока я не получил гражданство, я считал, что рецензирование - это самый сильный аргумент, что я продолжаю заниматься химией. В конце концов, ко мне обращаются как к эксперту в области.

Надо сказать, что из 10 критериев для получения грин-карты по категории EB-1A (экстраординарные способности) ученым проще всего доказать два: 1) наличие научных публикаций и 2) judging the work of others in the field. Второе как раз доказывается через рецензирование статей для журналов. Так как оцениваешь других ученых, а не, например, студентов или школьников, то требования этого критерия полностью выполняются. Я слышал истории, что к профессорам могут придраться, что рецензирование - это не экстраординарное достижение, а часть их работы. Но тут офицеры не правы. То же самое можно и про публикацию статей сказать.

Сам я рецензированием занялся уже после получения грин-карты, а вот у моего брата рецензирование шло важным пунктом в I-140 петиции (вместо наград, которые были у меня). Область у него другая, и он начал рецензировать сразу после защиты, в основном по приглашению профессоров быть субрецензентом для конференции. Некоторые журналы требовали от всех соавторов зарегистрироваться рецензентами, если сам публикуешь в них статью. А теперь его уже напрямую указывают потенциальным рецензентом.

Но для химиков пролезть в рецензенты будучи простым аспирантом или постдоком остается нетривиальной задачей. Письма редакторам журналов редко помогают. Нужны личные связи, чтобы кто-то представил, порекомендовал. Как меня порекомендовал Гена. А я потом в свою очередь точно таким же образом - через предложение в качестве альтернативного рецензента - втянул в это дело еще одного человека.

Так что в плане получения грин-карты я пока советую становиться рецензентами как можно раньше. Аналогично я отношусь к количеству цитирований статей - это число может ничего не значить в научном мире, но для бюрократов из USCIS оно количественный факт важности и признания проделанной работы.

Но хорошо, зачем рецензировать статьи мне сейчас, если я уже гражданин США? Я хочу когда-нибудь получить манускрипт, который я одобрю с первого раза. Тогда я со спокойной совестью скажу, что есть же еще нормальные химики в этом мире, и больше не буду тратить на эту ерунду свое время ;) Понятно, что рецензировать для какого-нибудь Org. Lett. было бы интересно (там и статейки короткие), но оттуда мне никто ничего не пришлет.