Охота на авиабилеты

Правда ли, что самые дешевые авиабилеты надо покупать в воскресенье за 57 дней до вылета? На это указывало исследование в WSJ, которое попалось мне недавно на глаза. А тут нарисовался повод для экспериментальной проверки - наша поездка в Нью-Йорк для подачи на новые паспорта. 18 января я знал, что 19 апреля мы должны быть в НЙ: 90 days to go - охота за дешевыми авиабилетами была объявлена.

В первый день поисков самые дешевые беспересадочные билеты Сиэтл-НЙ на 16-20 апреля стоили $246 на человека, и лично мне такая сделка казалась выгодной. Лететь-то 5 часов через всю страну. $25 за 1 час полета - bargain. Но я решил поиграть в “выбор наибольшего приданого”: ждать месяц, запомнить минимальную цену, а потом купить по первой цене ниже этой минимальной.


Лучшим агрегатором для поиска авиабилетов я считаю Google Flights. Самый приятный дизайн, куча понятных настроек, никакого расхождения с ценами на сайтах самих авиакомпаний. Вот, например, как наглядна разница в цене билетов в августе и в сентябре для перелетов Сиэтл - Питер.


В интернете можно встретить конспирологические теории, что перед поиском авиабилетов надо стереть все cookies, заходить с фейкового айпи, иначе хитрые авиакомпании будут предлагать билеты дороже, чем новому пользователю. Что, мол, значение имеет даже престижность компа: богатому владельцу Айфона выставят за тот же рейс выше цену, чем искателю с Виндой на старом десктопе. Но по крайней мере, в отношении американских авиакомпаний я никаких подобных трюков не замечал. Цене в Google Flights привык верить.

Это, конечно, не отменяет постоянных изменений цен, которые случаются раз в несколько дней, но иногда несколько раз за день: утром было $300, а вечером уже $350. Такое я видел и не раз. Google Flights позволяет сохранить интересующие билеты, получать оповещения об изменении цены и строить график. Чувствуешь себя, будто на бирже торгуешь. Только, к сожалению, нельзя купить билеты подешевле, а потом продать их назад авиакомпании или другим пассажирам подороже.

Я отслеживал два варианта: Дельтой и Аляской/АА. Оба летели в НЙ из Сиэтла в ночь с 16 на 17, что нам было весьма удобно: можно сэкономить на одной ночи в отеле и получить целое воскресенье в НЙ. В начале февраля на Восточном побережье случился снежный шторм с кучей отмененных рейсов, и это событие, как ни странно, изменило у авиакомпаний номера рейсов и время вылетов на апрель. Билеты по $246 исчезли, минимум стало в районе $300. Но я отслеживал два билета, так как для одного пассажира иногда находился дешевый вариант, по которому осталось только одно место, что нам не подходило.

Разумеется, я проверял и все возможные альтернативы. Лететь без пересадок удобнее, но я был в принципе согласен на одну. Но такие варианты, если и были дешевле, то незначительно. Мы готовы были лететь чуть раньше, чуть позже. Мы готовы были лететь до Бостона, Филадельфии или даже до D.C. - разобрались бы, чем там заняться и как добраться до/из НЙ. Но Бостон или Вашингтон тогда были на $200 дороже, а чем меньше становился аэропорт, тем больше требовалось пересадок, чтобы до него добраться и тем дороже был билет. За пару дней до вылета географическая карта существенно изменилась, и дешевле всего было лететь до Бостона или даже Питтсбурга. Но это без рассмотрения вариантов лететь в один город, а возвращаться из другого, что тоже ищется при желании.


Но к тому времени билеты давно были куплены. Я настолько переживал, что мог упустить цену в $246 ($492 за два билета), что как только она снова опустилась до этого значения на весьма удобный рейс Дельты, я купил. Было 10 февраля, 66 дней до вылета и среда.


Я продолжил каждый день проверять динамику цен. Они постояли на рубеже $492, и за 57 дней до вылета их все еще можно было купить по этой цене. Ниже она уже не упала. Мне оставалось только наблюдать как в соответствии с теорией WSJ за месяц до вылета цена начала резко расти, пока за пару дней до вылета не достигла рекордных $1868 за те же два билета на тот же самый рейс, которые мы купили в 3,8 раза дешевле. То-то мы всегда считали, что Дельта - дорогая компания. Обычно нам приходилось покупать за неделю-две до вылета и соглашаться на пересадки и AA или US Airways.


Цена на вариант Alaska+AA менялась не идентичным, но похожим образом. Хотя за 3 недели до вылета она была значительно выгоднее Дельты. Были еще рейсы United и JetBlue, но по ним я графика не строил, и у них никогда не было предложения дешевле, чем мы купили. Даже с пересадками и прочими хитростями. Все же $246 за Сиэтл-НЙ-Сиэтл в апреле - хорошая и справедливая цена, на которую можно было соглашаться без сидения в засаде. За неделю до вылета я уже считал бы удачей найти что-нибудь за $400.


Ясно, что все эти разговоры о 57 днях - среднее по тысячам рейсов в течение всего года. На международные рейсы вообще советуют покупать за полгода до вылета. Но вот один раз для меня эта стратегия сработала. Когда полетим за паспортами, проверю ее еще раз.

Единственный Город в США

Краткое содержание поста: Подвожу итоги нашей поездки в НЙ (16-20 апреля) - паспорта, встреча со знакомыми, музыка, архитектура, прогулки по городу, расходы на поездку, отвечаю на вопрос: “Хотел бы я жить в Нью-Йорке?” и прочие мелочи.

***

Обменять загранпаспорта мы решили в нью-йоркском консульстве. Как и 4,5 года назад, никаких проблем с российскими чиновниками не возникло, все даже проще стало, управились за полчаса. При желании можно было утром прилететь, сходить в консульство и тем же вечером улететь. Но желание как раз было противоположным: побродить вдоволь по Нью-Йорку, где раньше мы бывали очень часто, но последний раз больше трех лет назад.

Нью-Йорк большой. Единственный Город с большой буквы в США. Три с половиной дня оказались весьма насыщенными. Нам очень повезло с погодой. В НЙ первые по-настоящему весенние дни: солнечные, ясные и теплые. Идеальное время для прогулок.


Прилетев “красноглазым” рейсом Дельты утром в воскресенье, мы отправились на кампус Колумбийского университета, где встретились со студентом Христофором. Он, как и я химический олимпиадник, но решил получать undergraduate degree не дома в Украине, а в США. Он реально крут. Химию знает не хуже меня и уже на первом годе берет аспирантские курсы. Колумбийские курсы по Гомеру и Вергилию поднимут его английский на высоты, которые мне не достичь. И это не говоря уже об уровне науки, которой он может там с первого курса заниматься, о потенциальных стажировках, о круге общения: от таких же колумбийских химических мажоров до профессора Рональда Бреслоу, который вел у них органику. Ну, и просто интересно было посмотреть, какой вид из комнаты в общаге у колумбийских студентов:


У Христофора обнаружились гостевые талоны на еду в общажной столовке, и мы с братцем не отказались позавтракать забесплатно. Еще раз большое ему за это спасибо. Потом мы прогулялись по кампусу и Центральному парку. Кампус Columbia University компактный и выдержан в подобающем НЙ имперском стиле.


Затем мы отправились отсыпаться в отель на углу 30 улицы и Лексингтон-авеню. В самолете выспаться не удалось. Отель запомнился ужасно медленным древним лифтом (а мы жили на 10-м этаже) и наличием бесплатных завтраков, которых обычно в нью-йоркских отелях нет.


В понедельник мы съездили в соседний штат Нью-Джерси, где работает постдоком Паша - мой знакомый со времен СПбГУ. Я всегда считал Ньюарк - местом, где белому человеку делать нечего, кроме как летать из тамошнего аэропорта. Но недавно узнал, что там есть пара неплохих университетов: New Jersey Institute of Technology и Rutgers University - Newark, в котором и работает Паша. У Ратгерса, оказывается, целых три кампуса, и в плане технического обеспечения и научных разработок ньюаркский не уступает главному нью-брансуиковскому. Более того, они строят новое здание химфака/биофака, а в будущем готовы проглотить близлежащий NJIT.



Походили, посидели с Пашей, глянули кампус и его лабу, обсудили кучу тем: от цен на недвижимость в Джерси до синхротронов и химических рисовалок.


Третьим человеком, с кем успели встретиться за эту поездку, был мой бывший однокурсник Кирилл, который после получения ПхД в квантовой химии работает айтишником в Блумберге. С ним мы сходили на ланч в индийский буфет во вторник, уже после похода в консульство. Но перед этим Кирилл провел нас в здание Блумберга и похвастался настоящим нью-йоркским видом на Город. Мол, не хуже, чем с Эмпайр-Стейт-Билдинга.


Кирилла я всегда привожу в пример в качестве химика, который не побоялся “потерять квалификацию” и пошел в айти, о чем, похоже, нисколько не жалеет. Очень рад был его снова повидать через 8,5 лет после нашего выпуска. С ним у нас сейчас, наверно, еще больше совпадают интересы, чем когда мы были просто химиками. Кирилл предлагал еще встретиться после его работы, но у нас, к сожалению, на понедельничный и вторничный вечера были запланированы концерты.

Разве мог я побывать в НЙ и не сходить в Метрополитен-Опера? “Электра” Рихарда Штрауса с Ниной Стемме и Вальтрауд Майер в главных ролях предопределила и даты поездки и сам выбор Нью-Йорка для смены паспортов (а не, например, Хьюстона, где мы никогда не были). Мои впечатления самые позитивные. Если Нью-Йорк - Город, то Мет - Опера. Стемме - мощная драматическая сопрано - допелась до того, что в следующем сезоне она на обложке метовских программок, что я считаю самой большой честью и признанием для певца. Будет петь Изольду в вагнеровском “Тристане” в сентябре-октябре. Это пропускать нельзя. Самое время съездить забрать паспорта, когда в НЙ уже не так жарко и дорого, как летом.


А во вторник мы впервые в жизни добрались до концерта New York Philharmonic. Знаменитый голландский дирижер Бернард Хайтинк дирижировал Девятой симфонией Малера. Когда мы его слушали в последний раз в Чикаго в 2008 год, он уже был не молод, а сейчас ему вообще 87 лет. Но полтора часа отмахал, на поклоны выходил несколько раз и на пенсию не собирается.


Дирижеры в плане профессионального долголетия меня всегда поражали. Я сам не большой специалист по “пхилхармонии”, мне больше опера нравится, тем более, что мы пришли с братом к выводу, что Девятая симфония у Малера самая сложная для восприятия. Но я если засыпал, то только во время первой части, а брату все понравилось. Сказал, что NYPhil - лучший оркестр, который мы слышали, надо будет еще сходить, но взять места получше: не дешевые боковые, с которых только полсцены видно.


После концерта шли в отель мимо Мэдисон-Сквер-Гарден, где тем же вечером играли в хоккей Нью-Йорк Рейнджерс. Смотрим, выходят болельщики злые. Видно, что проиграли. А кому? И тут видим веселых болел Питтсбургских Пингвинов - не совсем чужой нам команды. Потом посмотрел, что Пингвины выиграли 3:1 и повели 2:1 в серии. Но драк не было.

Продолжая тему искусств, скажу немного о современной нью-йоркской архитектуре. За годы нашего отсутствия в НЙ построили несколько интересных зданий, и это еще не конец. В декабре 2015-го завершили строительство жилого небоскреба 432 Park Avenue, который мы прозвали “фак Нью-Йорку”, потому что он такой узкий, прямоугольный и его видно отовсюду - даже из аэропорта JFK.


Это второе или третье по высоте здание в НЙ (если считать шпили, то Эмпайр-Стейт все же повыше). Квартира, занимающая весь верхний этаж, стоит 95m. Проект уругвайского архитектора Рафаэля Виньоли, чье имя я раньше встречал, читая об университетских кампусах. Он и в Питтсбурге conventional center спланировал.


Но, конечно, нас интересовали здания двух главных звезд современной архитектуры. Во-первых, 8 Spruce Street Фрэнка Гери (в Вики посмотрел, что он родился 28 февраля 1929 года, на 4 дня раньше Бернарда Хайтинка; хотя с архитекторами сейчас не поймешь, что они делают сами, а что делает бюро молодых инженеров и дизайнеров).


Тоже полностью жилой небоскреб, если не считать магазинов, elementary school и госпиталя на нижних этажах. Выстроен в 2011 году в Нижнем Манхэттане возле Бруклинского моста и Муниципального здания - вдохновителя московских сталинских высоток.


Меня здания Гери всегда в восторг приводят, но я их и раньше видел, у нас в Сиэтле тоже есть его EMP Museum. А вот творение Сантьяго Калатравы я своими глазами, кажется, увидел впервые. В марте 2016 года частично открылся Oculus - надземный зал станции “Всемирный торговый центр” транс-гудзонской железной дороги (с которой мы и ездили в Ньюарк, я раньше видел на схемах некий PATH, но не знал, что это типа метро, которое через туннель под Гудзоном ходит в Нью-Джерси).


Предыдущая станция была разрушена во время терактов 11 сентября, и решили нью-йоркцы пригласить Калатраву построить им нечто. У него, как всегда, проект занял вместо 4 лет и 1,5 млрд долларов все 10 лет и 5 млрд. Но постройки Калатравы - это минимум функциональности, максимум красоты. Будет у меня лишний миллиард, закажу ему кампус своего института проектировать ;)


“Окулус” должен был представлять собой птицу, но получился по общему мнению скелет стегозавра. Мы с братом называем его “кит”. Белые ребра образуют огромный пустой зал, откуда некуда ехать. Туда надо приходить с фотоаппаратом и любоваться. Золотые купола для НЙ - это пошло, а белые кости и американский флаг - в самый раз.


В эту поездку мы, наконец, начали выбираться в своих прогулках с Манхэттана в соседние “боро”.


Вот приблизительная карта того, что мы прошли за эти три+ дня:


После встречи с Кириллом мы посетили остров Рузвельта, который расположен посреди Ист-ривер и куда со стороны Манхэттана нельзя добраться по мосту: только на метро или по канатной дороге.


Я о ней давно слышал, хотел проехать, но на эту поездку не планировал, а тут Кирилл подсказал, что вот тут совсем рядом есть такое развлечение, причем проехать можно по стандартной метровской карточке. Раз уж так все удачно совпало, и у нас было время до концерта, то поехали.


Сам остров формально считается Манхэттаном и еще не до конца обустроен, но побывать там было любопытно. Назад решили идти через два моста (остров Рузвельта - Квинс, Квинс - Манхэттан).


Такая полуторачасовая прогулка по не самым туристическим местам. Возле здания ООН строят интересные “медные” башни.


Кстати, в НЙ в тот день проходили праймериз обеих партий, но предвыборную агитацию мы видели всего два или три раза.


А в среду перед самолетом у нас было достаточно времени, чтобы по Манхэттанскому мосту дойти до Бруклина.


Оттуда можно пофоткать Финансовый район.


Важных людей постоянно возят из аэропорта на Манхэттан вертолетами, прямо на фоне Статуи Свободы.


Но стоит забраться в Бруклин поглубже, как начинается гетто: полиция кого-то арестовывает, местные жители столпились возде “Гудвила”.


Мы спустились в метро и отправились в JFK. До вылета оставалось еще почти три часа. Сели в самый дальний конец терминала, чтобы никому не мешать. Но оказалось, что в это время там тренировали полицейских собак, которые должны были найти то ли бомбу, то ли наркотики, которые были спрятаны в соседний от нас ряд кресел. Собачки - молодцы, нас и наши рюкзаки обнюхали основательно, но в итоге находили все правильно, ложились возле цели, виляя хвостом, и получали игрушку.


По ходу поездки мы не могли не задаться вопросом: хотим ли мы жить в Нью-Йорке? Пока ответ отрицательный: слишком дорогой город, от которого быстро устаешь. Я так всегда говорил: туристом я туда готов ездить пять раз в год, а жить постоянно - вряд ли. Если уж жить, то в Upper West Side возле Мет, Коламбии и Центрального парка. Чтобы вид был на Гудзон-реку. Но там однушка стоит 1,5 млн. И налоги в НЙ-городе высокие. В США есть варианты лучше и дешевле.


Вся поездка обошлась в $1851.07: билеты на самолет - 492.40; отель - 676.01; еда - 119.76; общественный транспорт - 64; опера и филармония - 336.50; новые паспорта - 162.40. Очень бюджетно. Помню, мы как-то в одном ресторане в НЙ пообедали за $133. А тут объели колумбийских студентов. И билеты на самолеты могли оказаться раза в три дороже, но о том, как я их покупал, я хочу потом написать отдельный пост.

Как постдок Чу стал теньюред профессором

Краткое содержание поста: В моих воспоминаниях об аспирантуре настала очередь рассказать о Рике Чу, тогда питтсбургском постдоке, ныне ассоушиейт профессоре в Университете Северной Дакоты.

***

Летом 2008 года я оказался втянут в карбен-борановый проект. И самым первым моим коллегой стала не Шау-Хуа, а наш китайский постдок Чу, работавший в лабе через коридор.

На самом деле Чу - это его фамилия. У него было имя Qianli (Чанли?), которое он справедливо считал слишком экзотическим и представлялся Риком (Rick) - Риком Чу, но все звали его по фамилии Чу. Наверно, потому что так было короче и прикольней. У китайцев вообще черт ногу сломит, где first name, а где last. Другой наш китаец Кай Жанг, которого все звали Кай, уверял, что в Китае его так могут звать только родители и жена, а воспитанные люди будут звать его Жанг-Кай (и я слышал, как Бин - еще один наш китаец - так к нему и обращался). И всех наших китайцев звали по first name: Кай, Бин, Ханмо, Вей, Шибен, Шенченг, но Чу звали по фамилии - Чу. Я еще помню, как он обижался, говорил, что он Рик, но потом плюнул и в последних письмах подписывался Чу. И я буду его звать так.

Пока Карран и Шау-Хуа все еще были во Франции и готовили первую статью по карбен-боранам к печати в JACS, в Питтсбург уже пришли баночки с новооткрытыми веществами и инструкции немедленно приступать к дальнейшим опытам. Чу был постдок опытный. Бакалавра он получил в Шанхае еще в 1997 году, когда Китай только вставал с колен. Потом 4 года отработал в ныне знаменитом Шанхайском Институте Органической Химии, поднакопил полтора десятка статей в мелких, но англоязычных журналах и в 2001 году уехал в американскую аспирантуру в Университет Айовы. Занимался там синтезом полимеров, съездил на кучу конференций, в 2005 году защитился и пошел постдоком в каррановскую компанию по производству фторированных реагентов, которую я упоминал в прошлом посте. Через год Карран его забрал прямо к себе в Университет Питтсбурга, где Чу продолжил работать над перфторалкильными катализаторами и растворителями. То есть в отличие от меня - аспиранта-первогодки - он уже три года постдочил в Питтсбурге и спокойно бы справился с карбен-боранами без меня, если бы не оказалось, что у меня был синтезирован очень подходящий для его экспериментов (Z)-1-иодогептадец-5-ен.

Шау-Хуа показала, что карбен-бораны могли восстанавливать алкилксантаты, но для успешного синтетического будущего новых реагентов нужно было расширять список восстанавливаемых субстратов. Чу взялся за алкилгалогениды и скоро обнаружил, что карбен-бораны восстанавливают иодододекан даже без добавления инициаторов радикальных реакций - нужно только хорошенько их погреть. А для Каррана - идет реакция по ионному или радикальному механизму - излюбленный вопрос. И у меня было такое подходящее соединение, чтобы дать на него ответ. Чу - добрая душа - вместо того, чтобы отнять у меня иодид, выдал мне карбен-бораны и инструкции, что я должен с ними сделать.


Не знаю, буду ли я рассказывать когда-либо в блоге о своем “проекте номер ноль”. Все равно из него не получилось ни одной публикации или даже стоящего абзаца диссертации. Но этот иодогептадецен оказался моей путеводной нитью (алкильной цепью?) в карбен-борановый проект. Идея “молекулярных часов” заключалась в том, что если восстановление идет по радикальному механизму, то промежуточный алкильный радикал перед тем, как отнять атом водорода у карбен-борана, успеет 5-экзо-зациклизоваться в циклопентан, потому что эта реакция на порядок быстрее (о кинетике отрыва водорода от карбен-боранов по логике должна быть следующая часть моей истории - это же моя первая статья первым автором в Питтсбурге; если я сам всю эту кинетику вспомню). Однако по протоколам Чу я восстанавливал иодид в линейное соединение, додецилциклопентана не было и следа (по ЯМР и ДжиСи), что было весьма сильным доводом в пользу ионного механизма.

Я не мог остановиться и продолжил работать с карбен-боранами, изучая восстановление сульфонатов (тозилатов, трифлатов) и других алкилгалогенидов. У меня наконец-то стало что-то получаться, а Чу было не до работы в лаборатории. Он полностью погрузился в поиски академической позиции. Наши результаты были опубликованы через год в Chem. Eur. J. 2009, 15, 12937-12940. В статью добавили французских коллег, которые показали, что в присутствии палладиевых катализаторов NHC-BH₃ восстанавливают аналогичные ароматические субстраты Ar-X до Ar-H.

По правде говоря, ничего сногсшибательного в этих результатах не было. Борогидриды, включая простейший NaBH₄ способны к подобным реакциям, разве что карбен-бораны менее реакционны и более селективны (например, не восстанавливают кетоны), но это никак не был прорыв даже в такой узкой области как “восстановление первичных алкилгалогенидов”. Ничего не было сказано о структуре борных продуктов реакций NHC-BH₂X, хотя мне уже тогда они показались наиболее интересными, и именно вместе с Чу я снял свой первый ¹¹B ЯМР спектр, за которым последуют сотни, если не тысячи других.

Тем удивительнее, что статью, которую я вообще считал сырой, отправили изначально в Angewandte Chemie. Но французикам очень нужны были высокоимпактные публикации для их европейских отчетностей. Вердикт рецензентов и редактора был: “Все технически верно, но… статья не уровня ACIE. Пошлите ее в CEJ, где ей самое место. Мы ее даже без доп. рецензирования туда возьмем. Это же наш братский Wiley журнал”. Разумное решение. И я рад, что Карран и Ко к нему прислушались, а не стали, как некоторые, писать в JACS, если Angewante отказала.

Полистал сейчас Supporting Information, и такое впечатление, что 2/3 экспериментальных данных мои. Однако первый автор - Чу. Второй - француженка Малика. А я только третий. Но у нас часто первым автором становился именно тот, кто начал проект первым. Плюс Чу искал работу, и ему первоавторство было нужнее.

Наш андеград Макс говорил, что Чу - это голова. Что повезет университету, где Чу станет профессором, потому что у него много замечательных идей. Мне такая оценка всегда казалась несколько завышенной. У Чу было доброе сердце (что можно видеть из высоких оценок на сайте ratemyprofessor), а идеи были весьма тривиальны (что можно видеть из списка его независимых публикаций). Но Чу хотел стать американским профессором (и он им стал, но не так быстро и сразу).

Он уже подавал на все академические позиции осенью 2007 года. Его пригласили на два онсайт-интервью. В CCNY (Городской Колледж Нью-Йорка) и еще куда-то помельче в Новой Англии, не помню уже куда. И в CCNY ему сказали, что все замечательно, он им нравится, но вот есть другой кандидат - канадец. Канадец, может, и потупее, но у канадца есть свой грант от некоего канадского института рака, а у Чу ничего нет. И как бы CCNY ни хотел Чу, канадский грант он хочет больше. Поэтому осенью 2008 года Чу снова засел за переписывание пропозалов, тичинг философий и написание десятков заявок во все универы страны.

Мы работали с Чу по одному проекту. Скоро к нам присоединилась Шау-Хуа, и в таком формате я, два постдока и Карран мы собирались каждую неделю на регулярные обсуждения. У меня и Шау-Хуа обычно было полно новых результатов, а Чу домучивал свои иодиды и статью, но ум его уже витал далеко. Общение с ним в ту пору, наблюдение за тем, как люди подают на профессора, было мне крайне полезным.

У Чу был вариант пойти постдоком в Йель. Он чувствовал, что засиделся у Каррана (пошел его четвертый год в Питтсбурге). Тем более, что в Коннектикуте в Pfizer’е работала его герлфрендша, к которой он раз в два-три месяца ездил на своей старой машине, купленной еще в Айове. Но новый постдок означал бы год-пару лет, потраченных на вхождение в новый проект, на завоевание расположения начальства, столь необходимого для положительных рекомендаций, а значит, мечты о собственном профессорстве отодвигались все дальше и дальше. “Сколько тебе лет?” - поинтересовался однажды Чу у меня. “Двадцать три”, - ответил я. “Ты молодой. А мне уже 34”, - грустно ответил он и продолжил рассылать 50 заявлений на профессора.

Пришла зима, и Чу пригласили на интервью в три универа: Louisiana State University (LSU), UC Merced (только что открывший новый кампус Университета Калифорнии) и богом забытый University of North Dakota (UND). Началась подготовка к интервью. Чу покупал нам всем пиццу, и мы, его ближайшие друзья из группы Каррана и пары других групп, собирались вечером и слушали его тренировочные доклады. Его идеи не имели никакого отношения к карбен-боранам. Они произрастали из его полимерной молодости среди полей Айовы с легким налетом перфторалкилов. Я вряд ли мог ему что-то тогда подсказать, но Макс, который хоть и родом из СССР, но вырос в США мог хотя бы поправить его ошибки в английском: “Когда ты говоришь о ДНК, говори ‘кодон’, а не ‘кондон’”. Чу принимал критику с благодарностью и делал заметки на будущее.

Он слетал на интервью в LSU, но оттуда не было ответа. Параллельно у Чу нарисовался вариант “суперпостдока” где-то в Бостоне. Это было бы даже выгоднее по зарплате, чем assistant professor и ближе к его герлфрендше, но Чу хотел стать профессором. Он готовился уже лететь в Мерсед, как за пару дней до вылета пришло известие, что Университет Калифорнии принял решение в этом году не нанимать новых профессоров. Зима 2008-2009 года, экономика США сваливалась в Великую Рецессию. Не самое лучшее время, чтобы искать новую работу. В Университете Питтсбурга впервые за много лет не подняли зарплаты, а в индустрии пошли увольнения. Уволили из Pfizer’а и подругу Чу, что снизило привлекательность бостонского варианта. Но других пока не было.

Однако был в США единственный штат, который по итогам 2008 года показал экономический рост - Северная Дакота, где начиналась крупномасштабная разработка сланцевого газа и нефти. И только Университету Северной Дакоты могла в то время придти идея создать новый институт энергии и нанотехнологии. Благо деньги у “квадратного штата” были, не было только желающих ехать заниматься наукой на эту “американскую Колыму”.

А Чу деваться было некуда. Он поехал, получил офер и принял решение, что лучше быть первым парнем в Гранд Форкс, Северная Дакота, чем еще одним постдоком в Бостоне, Питтсбурге или Нью-Хейвене. В мае 2009 года, не досидев до конца питтсбургского контракта, не дождавшись выхода карбен-борановой статьи, он попрощался с нами очередной покупкой пиццы и отправился в Китай, искать сотрудников для будущей лаборатории, благоразумно полагая, что добровольно в аспирантуру UND никто подаваться не будет.

Я, конечно, был рад за Чу. Поздравил его и сказал, что это неплохой универ, я даже читал статьи оттуда (это я перепутал с North Dakota State University, который в Fargo, ND, а UND по карте - это совсем деревня, до которой я так никогда не нашел повода добраться). Но в моей душе зародились первые сомнения, что путь в профессора будет для меня простым и естественным. Все-таки Чу был ничуть не глупее меня и с не такой уж плохой биографией.

Изредка мы переписывались. После своей защиты я написал Чу, что иду постдоком в Беркли и спросил, как ему профессорствуется в Северной Дакоте. Он ответил, вероятно, избитой шуткой, что “North Dakota is just like eating ice cream: it is cold, but I love it”. Три года у него ушло на то, чтобы опубликовать первую самостоятельную статью в Tetrahedron Letters. Я помню, как он прислал мне заодно манускрипт его следующей статьи, которую он хотел попробовать послать в Science. При всем моем уважении к Чу “Сайенсом” там не пахло. И в итоге я увидел ее в неведомом мне CrystEngComm’е.

Все сиви Чу отражало для меня молчаливую борьбу начинающего профессора. После стартапа в скромные $275k куча подач на гранты с отказами. Редкое финансирование по мелочам (до 100k). Немногочисленные азиатские аспиранты и постдоки, возможно, еще шанхайские друзья Чу. Публикации, продолжающие во многом его ПхД-исследования, в журналах невысокого уровня. Тичинг. Американцы-андеграды. Или на мою оценку работы Чу проецировалось мое берклиевское разочарование в академической науке?

Последний раз я написал ему осенью 2014 года о том, что я ушел из химии и разрабатываю мобильные приложения. Чу ответил, что рад за меня, что месяц назад он был рекомендован на теньюр, получает дополнительную маленькую лабораторию и начнет подавать на позиции рядом с Бостоном, чтобы быть вместе с женой и сыном. Недавно я увидел на странице группы Чу в UND, что он занялся green chemistry и стал Associate Professor’ом.

Сиэтл в марте

Краткое содержание поста: Hillary, Gay Crossing, ManInTree, Gum Wall, Discovery Park - много красивых фотографий.

***

Вечером 25 марта зловещий дирижабль повис над Изумрудным городом. Как я писал ранее, у меня наготове есть бинокль, чтобы вовремя засечь вторжение канадцев или инопланетян. Но это оказалась…


предвыборная агитка Хиллари Клинтон: “Хиллари: СКАЖИ НЕТ ископаемому топливу $$$ Гринпис”.


На следующий день в Вашингтоне были кокусы демократов, и оба кандидата пытались понравиться местным хипстерам. Победил, конечно, Берни: 67% на 33% в нашем King County (и еще убедительнее во всем штате Вашингтон). Ну, у нас тут оплот социализма (про самую большую в США статую Ленина я еще при случае расскажу и покажу). Вон, какой веселый трамвай приехал на конечную остановку:


Рекламирует Amazon Prime - доставка за 1 час по Сиэтлу и пригородам. В консервативных штатах ездят на фордах-пикапах, а не на трамваях. Или пошли мы в Trader Joe’s, а дорогу надо пересекать по такому веселому переходу:


Мы пошутили, что как в компьютерных головоломках: перейдешь - перекрасишься. Чтобы вернуть первоначальную ориентацию надо перейти еще раз. Но назад мы пошли по другой дороге.

Разных чудиков в Сиэтле и без нас хватает. Под каждым мостом живут бомжи. На днях один бородач залез на 18-метровую секвою перед универмагом Macy’s, стал оттуда кидаться шишками и ветками в полицию. Уговорить его слезть не удалось. Он просидел на дереве 25 часов, попав в мировые новости и заслужив славу в Твиттере как ManInTree. Вот оно многострадальное дерево с обглоданной верхушкой:


Но пришлось слезть и отправиться вначале в больничку, а потом в тюрьму. Мы его на дереве не видели, хотя в этот же день ходили в Downtown и еще удивлялись, почему над городом завис вертолет (найдите его на следующем фото):


А ходили мы, наконец, посмотреть на знаменитую Gum Wall - стену, облепленную жвачкой.


Такая очень специфическая и пахнущая туристическая достопримечательность Сиэтла, расположенная рядом с рынком Pike Place. В прошлом ноябре городские власти счистили со стен тонну жвачки, накопившейся за 20 лет, но за 4 месяца сиэтлцы и гости города налепили новые слои цветной резины. И вот еще фото из Даунтауна - кран поднимает туалет (надеюсь пустой):


Чем больше солнечных и теплых дней, тем больше мы гуляем по городу. У меня давняя традиция - отмечать все пройденные улицы на карте:


Наделал скриншотов с Google Maps, склеил их вместе и провожу красную линию по пути наших прогулок с целью отметить все окрестные авеню и переулки. Очень типичное для меня занятие, вроде того, как я записываю в файл все прочитанные в Wikipedia статьи с датами. На сегодняшний день карта Сиэтла выглядит так:


Еще много белых пятен, неисхоженных дорог, но мы уже сходили в Discovery Park на берегу залива. Слева на карте он изображен зеленым пятном с острым треугольным мысом. На самом кончике находится маяк, до которого идти ровно два часа от нашего дома:


Вначале идешь по Centennial Park’у - парку в честь 100-летия порта Сиэтла. Хорошая погода или плохая - определяется тем, видны горы на горизонте или нет. Путь идет вдоль портовых терминалов и железной дороги:


У пирса 86 канадское зерно грузят на корабли, плывущие в Китай:


Забавно, что из Китая-Кореи-Сингапура в Сиэтл приплывают корабли с электроникой, мебелью, одеждой, а назад из США они повезут сено и зерно.


Я было совсем расстроился за американскую промышленность, но по железной дороге повезли корпуса самолетов. Вероятно, с находящихся рядом в Эверетте заводов Боинга.


Боинг - крупнейший работодатель в регионе Puget Sound. На него молятся и на него ругаются: постоянно идут оповещения о том, что сокращают еще несколько тысяч рабочих, а остальных переводят в более дешевые Оклахому и Южную Каролину. Такими темпами в Вашингтоне одни только хипстеры останутся. Да еще из Сан-Франа приедут.

Дальнейший путь до парка шел по Magnolia Blvd, где все домики ухоженные, с цветущими магнолиями и стоят по паре миллионов каждый:


Я бы там, кстати, не отказался поселиться. Мне виды на воду, на проплывающие кораблики, на гору-вулкан Райнир нравятся:


Райнир, правда, тоже видно только в хорошую погоду. Еще один район с красивыми видами - южные склоны холма Queen Anne. Вот кто-то прикупил домик, где с крыши можно любоваться всеми небоскребами, музеем EMP и Space Needle.


Тоже вариант. Но Сиэтл большой. Наступил апрель, и мы продолжим его исследовать.