2. Заодно появился повод посетить Остин и Сан-Антонио, где я давно хотел побывать. А с Хьюстоном у нас проблема: мы уже были там в 2017 году, и единственным интересным местом оставался Музей изящных искусств, закрытый ровно в тот день, в который мы записались в консульство. Я не представлял, что мы будем делать в Хьюстоне, кроме как слоняться по улицам. Как же я ошибался. Мы посмотрели зрелище, которое ни в каком музее не увидишь:
3. Нас пугали, что в Хьюстоне жара и влажность будут ещё хуже, чем в Остине. В понедельник, прибыв в центр города на автобусе, мы с рюкзаками на покрывающихся по́том спинах дошагали до отеля Best Western, где я поинтересовался у ресепшионистки, есть ли у них гостевая прачечная. Та с радостью сообщила, что даже две – на первом и четвёртом этажах – и она не только продаст нам порошок, но и разменяет доллары на квотеры (25-центовые монеты). Квотеры? Последний раз я стирал в машинах на квотерах в Беркли. Сразу вспомнились тягостные постдочьи времена. Прачечную мы потом нашли: 5 квотеров за стирку, в сушилке забыта чья-то одежда. «Нет, Хьюстон тоже не город технологий будущего», – подумали мы и решили, что дотерпим до Сан-Антонио, чтобы постирать свои «панцири»:
4. А девушка на стойке спросила меня в ответ, есть ли у нас машина, желая добавить $20/ночь за парковку. Узнав, что мы безлошадные, она стала путано объяснять, что вызывать убер можно только за отельными воротами. Одному гражданину, пожелавшему выбраться за пределы отеля, администратор вызвала по своим внутренним каналам «кэб» и сказала сидеть и ждать 7 минут. Никому не приходило в голову, что кто-то рискнёт идти по Хьюстону пешком. А для нас пешие прогулки – важная часть знакомства с городом, сулящая неожиданные встречи:
5. Да что тут идти! От отеля до башен Даунтауна было рукой подать:
6. Слева мой любимый – TC Energy Center. Архитектор Филип Джонсон вдохновлялся домиками вдоль голландских каналов, но его домик получился техасского размера – 56-этажный, с 32 лифтами:
7. Мы двинулись к небоскрёбам мимо замусоренных стоянок, грохочущих эстакад и домов с заколоченными окнами. Валяющиеся на тротуарах осколки автомобильных стёкол и остатки тонировки намекали, что машины здесь лучше оставлять за двадцатку у отеля:
8. «Тест на храбрость», – прокомментировал мой брат своё шуточное предложение проследовать в заброшенную высотку за скрывшимся в ней бомжом:
9. Вместо этого мы пересекли озамоченный мостик над автомагистралью:
10. И оказались в великолепном городском парке, где беззаботные хьюстонцы совершали вечерний променад вдоль Buffalo Bayou (так хитро называется местный мутный ручей):
11. Но перед тем, как изучать парк, нам надо было пообедать. Один мой знакомый, переехавший из Техаса в Атланту, написал мне, что в Джорджии ему нравится больше, но он скучает по брискету и Сан-Антонио. В расхваленный Сан-Антонио мы собирались после Хьюстона, а брискет – копченую говяжью грудинку, считающуюся национальным блюдом Техаса, – отправились пробовать в Pappas Bar-B-Q. В кои-то веки мне понравился американский картофельный салат. Мясо было вкусное, но в жару оно тяжеловато переваривается. Лонгхорн смотрел на меня с укоризной:
12. Неподалёку от барбекюшной зашли в интернациональный магазин Phoenicia Specialty Food, запомнившийся мне в предыдущую поездку в Хьюстон. Печень трески «из Исландии» покупать не стали, чтобы не провонять ею весь номер:
13. Зато купили исландский шоколад. Раз магазин назывался «Финикия», купили финики. А ещё карфагенскую халву (то есть из Туниса), сушёное помело, гауду с халапеньо, левантийский хлеб и арабское печенье маамуль:
14. Всё это предполагалось умять за два вечера, но нам хватило и на полдник во вторник. А наши завтраки были включены в стоимость отеля ($278 за две ночи). По утрам я сидел и смотрел по телевизору, как техасские пожарные не только спасли попавшего в аварию доставщика еды, но и вовремя доставили пиццу вместо него (“Fortunately, KENS 5 reported that the food was still warm when it reached the family.”), в то время как мой брат с сосредоточенным видом готовил вафли, которые в США называются бельгийскими:
15. Если завтраки в европейских отелях – барочный голландский натюрморт, то американские завтраки – минималистический абстракционизм. Был бы я живописцем, я изобразил бы для вас в красках типичный завтрак в американском отеле. Как суетятся мексиканские тётушки, принося очередную порцию подогретых завитков с корицей и малосъедобных маффинов, как азиатский дядюшка наливает себе два стакана кофе из двух кофеавтоматов сразу, бегают дети в поисках пластиковых ложек для йогурта, пикают вафельницы, тренькают тостеры, выплёвывающие подрумяненные до черноты бейглы, громыхают крышки над омлетами и псевдососисками, диспенсеры плюются разбавленным клюквенным и апельсиновым соком, а европейские туристы с постными лицами смотрят на скудный выбор и ищут глазами сырную тарелку, которой в американских отелях отродясь не бывало. За 350 лет до меня с подобной задачей справился голландский мастер бытовой живописи Ян Стен, изобразивший «Пир в честь Двенадцатой ночи», висящий в музее в Остине. Разве что половником на решётке сейчас никто не играет – для этого существует телевизор:
16. Но вафли остались те же самые. Они тем временем приготовились, и брат отрезал мне половину, щедро политую химическо-кленовым сиропом – день обещал быть длинным, все калории пригодятся:
17. Генеральное Консульство России в Хьюстоне расположено
18. Как только мы пришли с пакетиком на остановку, гугл сообщил, что наш автобус задерживается на 40 минут:
19. Я уже готов был плюнуть и вызвать убер, но вдалеке возник №82, мчащийся вне всякого расписания. Мы-то на него сели, а остановку с зазевавшимся на лавочке гражданином торопящийся водитель проскочил. Мы погнали по районам, один вид которых подтверждал наше решение не идти там пешком. На этот раз никого из автобуса не вышвыривали, но пассажир бездомного облика крикнул водителю, чтобы тот приостановился и открыл дверь, после чего пассажир выкинул на улицу пакет с мусором – не в автобусе же мусорить. Он же выгнал сумасшедшую тётку, но без рукоприкладства:
20. До пересадки добрались без приключений. Пока ждали автобус №84, тоже отказывающийся подчиняться официальному расписанию, наблюдали, как бомж ходил среди машин, остановившихся на красном, и стучал ладонью по тем, которые с ним не делились, а сигналили. К нам он не приставал. Что взять с людей, которые ездят на автобусах? Все богатые господа на автомобилях:
21. До офисного здания, в котором расположено консульство, мы добрались вовремя. Зашли внутрь, и нас встретила орущая и мигающая пожарная сигнализация. Неужели сейчас всех эвакуируют, и нас не смогут принять? Мы же хотели поменять паспорта ещё в НЙ, куда летали на оперу «Пуритане», но запись открылась только с 22 января, а мы были там с 11-го по 17-ое. Не учёл я, что русским людям после долгих праздников нужно время на раскачку. Мы сразу же встали в очередь в Хьюстоне, в которой я оказался 1368-м. Двигалась она существенно медленнее нью-йоркской, и только в конце мая нам предложили записаться на июнь. Мы урвали последние доступные временные слоты на 9 июня, махнув рукой на то, что хьюстонский художественный музей будет закрыт во вторник. И всё зря?
22. Но в здании все игнорировали сигнализацию, которая скоро заткнулась. Американский охранник в лобби проверил, что мы есть в списке и пропустил нас к лифту, на котором мы поднялись на 13-й этаж:
23. Нажали на звонок, и комендант, снова сверившись со списком, запустил нас внутрь. Первое, что я увидел, – портрет молодого Путина. А рядом с ним телевизор, по которому Нил Деграсс Тайсон беззвучно рассказывал про Крабовидную туманность. Так как в консульстве фотографировать запрещено, я проиллюстрирую «уголок родины» выставкой украшений Фаберже в Хьюстонском музее естественных наук:
24. Часы на стене показывали, что рабочий день в Кремле уже закончился, а в Хьюстоне только-только начался:
25. Окно №2, в котором решаются паспортные вопросы, пустовало. Мы записались на 9:40 и 10:20 утра, но электронное табло, которое по идее должно показывать очередь, не работало. Скоро за стеклом появилась девушка с рыжими волосами, которая выкрикнула фамилию моего брата:
26. Во всех российских консульствах в США, где мы бывали, сотрудники были вежливые и профессиональные. Телефоны не только не отнимают, но и разрешают ими пользоваться. Я сидел на диване рядом с Окном №5 и невольно слушал, как женщина, которая когда-то жила в Крыму и на основании этого претендует на российскую пенсию, звонила своему брату, чтобы тот переслал на имейл консульства недостающие документы. Двое старичков обложились в уголке папками, и, заполняя формы, подходили к окнам, где им терпеливо объясняли каждый шаг. А разоравшимся от длительного ожидания в очереди мелким детям выдали для успокоения пищащую игрушку:
27. Между мной и братом вклинился ещё один человек, и мой брат успел мне рассказать, что из всей пачки бумаг, которую мы принесли с собой, нужен только QR-код заявления. Ровно в 10:20 в то же Окно №2 вызвали и меня. Стул, предназначенный для посетителя, был настолько низкий, что мне приходилось привставать, чтобы поставить подпись или расслышать, что мне говорят. Работница консульства задала уточняющие вопросы, чем именно я занимаюсь (в истории работ за последние 10 лет мы написали «самозанятый»), внесла изменения в мою анкету и сделала копии моих паспортов: внутреннего и истёкшего в мае заграничного. Последний пригодился для заявления о сохранении написания имени, которое тоже заполнили на месте. Пошлину в $90 я оплатил своей американской кредиткой. Почему-то в консульстве в Вашингтоне принимают только money orders, а в Хьюстоне – только карты. С бюрократическими правилами никакой ИИ не разберётся. Далее улыбчивая девушка отправила меня в отдельную комнатку, где в кабинке за занавеской заявителей фотографируют. Я дождался щелчка и сразу же вернулся к Окну №2, где меня шутливо отчитали: «Что ж вы так быстро убежали, мы даже фотографию не выбрали». Я сказал, что для паспорта мне сгодится и первая получившаяся:
28. На этом наш визит в консульство был завершён. И раз мы оказались в Аптауне, то прогулялись до самого большого и знаменитого хьюстонского фонтана – Water Wall:
29. Расположен он на лужайке перед Williams Tower. До постройки Brooklyn Tower она была самым высоким зданием в США за пределами делового центра:
30. Двухсторонняя двадцатиметровая стена перекачивает 300 тысяч литров воды каждые три часа и привлекает детей, туристов и свежих выпускников. Никакая фотография, никакое видео не передадут ощущение брызг, летящих в лицо и на ботинки:
31. Фонтан был бы ещё элегантнее без "proscenium arch”, прибывшей из совсем другой архитектурной оперы:
32. Одно индийское семейство настолько засмотрелось на завораживающие струи воды, что пропустило момент, когда к их нелегально запаркованной машине подкрался эвакуатор:
33. Нет никакого смысла оставлять машину на улице, когда рядом находятся гигантские гаражи элитного молла The Galleria. Как раз пешком туда не приходят: нам с братом пришлось поплутать, прежде чем мы нашли вход не для автомобилистов. Перед нами предстали загадочные существа, которые торговали корейскими очками:
34. Мы прошли по галерее магазинов со скучающими охранниками и продавцами. В «космическом» городе Хьюстоне витрина напоминает, что первыми часами, побывавшими на Луне на запястье Базза Олдрина, были швейцарские «Омега»:
35. Люди копошились только на фуд-корте и вокруг крытого ледового катка. Мы же искали кондитерскую Lady M Cake Boutique, которую мне порекомендовали в комментариях: «Дорого, но очень вкусно». Она специализируется на блинных тортах:
36. Мы заказали по кусочку. Мой брат хотел обязательно попробовать со вкусом Matcha (маття – японский зелёный чай), а я взял понятный шоколадный:
37. Нас усадили в отдельной зоне, где стояли столики только для щедрых гостей Lady M. Кроме нас, таковых больше не наблюдалось. И пока единственная продавщица-официантка готовила нам капучино, к ним заглянули только ещё пара человек. Потоптались, увидели, что за прилавком никого нет, и так и ушли, ничего не купив. Неудивительно, что оценка на гуглокартах у них всего 3.8. Дорого, а торты на наш вкус непримечательные – bar cakes в Costco вкуснее:
38. Мы вернулись на автобусе в отель, чтобы оставить пакетик с документами. А дальше я захотел поискать футбольные украшения. Музеи не убегут, а чемпионат когда ещё будет. В воскресенье в Хьюстоне начинались матчи, и все отели на вторую половину месяца были уже раскуплены. Поэтому нам так важно было записаться в консульство до 14 июня. Я ожидал, что город будет тонуть во флагах, фан-зонах и арт-объектах на футбольную тему. Но в Даунтауне мы отыскали лишь малозаметный мяч на клумбе перед City Hall:
39. И возле Филармонии висели флаги команд, которые будут играть в Хьюстоне. Справа – Швеция, слева – Узбекистан, а вдалеке виднеются флаги великих футбольных держав: Кабо-Верде, Саудовской Аравии и Кюрасао:
40. Но я зря иронизировал. Матч против Испании 40-летний кабо-вердийский вратарь по прозвищу Возинья («Бабуля») отстоял в ноль, принеся своей команде первое очко на чемпионатах мира. После той игры число его подписчиков в инстаграме выросло с 50 тысяч до 17 миллионов. Кабо-Верде, о котором до чемпионата не все знали, где оно находится, в результате откатало три ничьих и с 3 очками неожиданно вышло в плей-офф со второго места в группе:
41. Когда мы ходили по Хьюстону, я сам не догадался, что очередной мурал изображает талисманов чемпионата: Канаду символизирует вратарь-лось Maple, Мексику – нападающий-ягуар Zayu, а США – полузащитник-орлан Clutch:
42. Нам стало обидно за защитников. Они редко становятся «игроками матча», и их обычно только ругают за пропущенные голы и автоголы. Мой брат предположил что хорошим защитником мог бы быть медведь. И я подыскал для него мурал, на котором медведь в маске единорога призывает защищать чистую воду от нефтяных компаний:
43. В наши головы пришла логичная идея: все футбольные украшения находятся не в Даунтауне, а возле стадиона, куда надо добираться на трамвае с гордым названием Metro:
44. Стоимость проезда те же $1.25, что и на автобусе, но карточку надо тапать не в вагоне, а на платформе. Только мы проехали несколько остановок, как в трамвай зашли контролёры. Мы тапнули карточки ещё раз об их машинку, которая показала зелёные галочки. Но нашлись помятого вида субъекты, которые хотели проехать бесплатно. Одного контролёры уговорили выйти и тапнуть карту на платформе, а другой упёрся и всё кричал: «У меня есть карта!» А чёрная тётка-контролёрша не менее упорно повторяла ему: “You have the card, but do you have a fare?” Мы с любопытством наблюдали, кто кого переборет:
45. Контролёрша стала привлекать на свою сторону других пассажиров, включая нас, чтобы мы подтвердили упрямому «зайцу», что недостаточно иметь карточку (которую он так и не показал), а надо тапнуть ей на платформе (и она должна сработать). В Сиэтле или Солт-Лейк-Сити контролёры в подобных ситуациях быстро сдавались и оставляли безбилетников в покое, но хьюстонская проверяльщица настолько достала помятого гражданина, что тот не выдержал, вышел на очередной станции и, продолжая недовольно бурчать, остался ждать следующего трамвая:
46. Вот поэтому я поддерживаю идею бесплатного общественного транспорта. Много ли они наберут по $1.25, если их вагоны и автобусы ходят полупустыми, а половина тех, кто в них едет, и так не платят или уже получают бесплатные проездные за бедность. Зато сколько денег уходит на все эти системы оплаты и контроля, турникеты, зарплату и форму контролёров, проездные карты и пункты их продажи-выдачи, на сайты с правилами, мобильные приложения и информационные щиты:
47. Мы вышли на станции Stadium Park / Astrodome и оказались перед обнесённой забором пустынной парковкой. Мысль, что до начала чемпионата близко к стадионам никого не будут пускать, в наши светлые головы не пришла. Никаких тебе приветственных плакатов, никаких фотозон, никакого огромного надувного кубка. Мы глянули через сетку на «Астродом» – крытый стадион 1965-го года постройки, выполняющий сейчас роль склада, – и выглядывающий из-за него современный NRG Stadium (2002), где через 5 дней должны будут играть Германия с Кюрасао:
48. С горя доехали до Университета Райса, где уже гуляли в 2017 году. Ещё повезло, что в течение 3 часов пересадка на общественном транспорте Хьюстона бесплатна. И то, что мы искали на стадионе, нашлось на кампусе:
49. Украшения, конечно, минимальные, но их больше нуля. Я пошутил, что существуют два типа людей: те, кто понимает, почему на футбольном мяче написано C60, и те, кто не понимает. Я – из первых, мой брат – из вторых:
50. В Университете Райса исследуют не только рис. Назван он в честь спекулянта Уильяма Марша Райса, который оставил своё состояние для обучения "the white men and women of Houston.” Слуга и адвокат Райса подделали его завещание, чтобы все деньги достались им, и помогли богатому дедуле отойти в мир иной, но как вы можете видеть, их преступные схемы были раскрыты:
51. Под дубками расселась скульптурная группа Жауме Пленсы «Зеркало»:
52. Я хотел посидеть на поставленном внутри человечка стуле, но мой брат запретил мне прикоснуться к искусству:
53. Наша прогулка привела нас в бесплатный Cullen Sculpture Garden, который был открыт даже во вторник. Современная скульптура не разочаровала. Мы сразу признали «фасолину» Аниша Капура (Cloud Column) и чёрную «Птицу» Жоана Миро:
54. Бронзовые панели справа – “The Back Series” Анри Матисса, а табличку с авторством конусной группы слева мы не нашли:
55. Если бы мы решили поселиться в Хьюстоне, то выбрали бы этот район возле кампуса, музеев и большого Hermann Park. Краснорожим мускусным уткам насыпали еды, а другие звери и птицы посчитали, что надо делиться, и присоединились к пиршеству:
56. Несмотря на то, что они родом из Америки, по-английски мускусные утки называются Muscovy ducks – в честь Московии:
57. Но стоит ли удивляться, если другая американская птица индейка названа в честь Турции? Индюшки свободно бродят по Зайону, но в Техасе мы видели их только чучелом в музее. Рядом с тушкой мексиканского длинноносого броненосца, ставшего “adopted state small mammal of Texas”:
58. Особенно много мускусных уток и утят было в японском саду:
59. Утята не только не боялись фотографов, но выходили на берег и принимались клевать кроссовки:
60. Яркие карпы-кои тоже активно выпрашивали еду:
61. И только черепахи флегматично лежали на камнях. Я следил за яркими рыбками, плескавшимися в пруду, но вечером моя рука не дрогнула заказать в Coco Crepes & Coffee блин с лососем на ужин:
62. Мы полюбовались McGovern Centennial Gardens, где цветут агавы, и даже поднялись по спиральной тропе на их холм-фонтан:
63. Рядом расположен Houston Museum of Natural Science. Летом по вторникам он открыт до восьми, а после пяти посетителей пускают бесплатно. Этот замечательный факт я случайно обнаружил, пока мы ехали из Остина на автобусе, и посещение Хьюстона во вторник уже не показалось мне неудачным стечением обстоятельств. Оголодавшие динозавры, готовые наброситься на упитанных посетителей, впечатляют меня меньше, чем мускусные утки, и мы не пошли бы смотреть на них за $25, но за $0 – почему бы и нет:
64. Неудивительно, что этот музей самый посещаемый в США за пределами НЙ и DC. Залы быстро набились толпами детей, которые прыгали по периодической таблице, бегали, создавая ватты мощности, и поднимали через блок пианино:
65. Поэтому количество бесплатных билетов ограничено, и по ним не пустят, например, в стеклянный конус с живыми бабочками. Но и без бабочек мы нашли, что посмотреть. Многие абзацы в этом посте были проиллюстрированы фотографиями из этого музея. Это я ещё не нашёл повода показать Geovator, маятник Фуко, трилобитов, куски окаменевших деревьев, древнеегипетские мумии и статуэтки цивилизации Майя. Morian Cabinet of Curiosities:
66. Больше всего мне запомнилось собрание разнообразных раковин моллюсков в Strake Hall of Malacology. Какие у них завитки, отростки, текстуры и цвета. Современная скульптура отдыхает:
67. А минералы я чуть ли не все перефотографировал, но покажу только пироморфит (хлорофосфат свинца Pb5(PO4)3Cl) из Айдахо:
68. На Хьюстон опускалась ночная тьма. Мы вышли к фонтану с народным названием «Одуванчик»:
69. Увидев, что люди у моста ожидают вылета летучих мышей, мы присоединились к ним, но без больших надежд. Если мы не смогли разглядеть их в Остине, где мышей рекламируют на каждом шагу, то что ожидать от Хьюстона, который с летучими мышами ни у кого не ассоциируется:
70. И ровно в тот момент, как солнце скрылось за горизонтом, мыши полетели:
71. Мы с братом сбежали по лужайке к самым перилам, потому что на фоне закатного неба полёт мышей выглядел лучше всего:
72. Если можете, настоятельно рекомендую посмотреть на ютубе видео, которое я снял. Фотографии слишком статичны для столь стремительных животных. Ими невозможно передать момент вылета мышей из щелей под мостом, на котором висит предупредительная табличка: “Caution: You may wish to stand back during bat flight to avoid droppings. Never handle grounded bats.”
73. Когда я посылал эти фотографии друзьям, не подписывая, кто это, многие подумали, что мы всего лишь увидели стаю птиц, как на мурале “Women’s Freedom of Choice”:
74. Но нет, это летучие мыши, которых мы до этого видели только спящими в пещерах. Waugh Drive Bat Colony не такая многочисленная, как в Остине, и массовый вылет продолжался всего минуты три, но в Хьюстоне намного меньше зрителей, и к мосту можно подойти намного ближе. Явление мышей народу послужило щедрой наградой за их ожидание в Остине. В Хьюстон можно было слетать только ради «бэтов», безотносительно загранпаспортов:
75. Мы пошли в отель мимо пофиолетовевшего City Hall:
76. А утром в среду нам предстоял 3,5-часовой переезд на Greyhound в Сан-Антонио, о котором мне ещё предстоит написать интермедию. Несмотря на мои опасения, мы нашли, чем занять время в Хьюстоне, и я завершу пост очередным муралом под названием “Loving Houston”:
***
77. Нам выдали справки, с которыми мы скоро вернёмся в Хьюстон, чтобы получить российские загранпаспорта, годные до 2036 года. Можно было принести в консульство специальный конверт с марками, но нам несложно слетать в Техас ещё раз. Мы же так и не попали в художественный музей, и мой брат уже высматривает, что можно посмотреть в Хьюстоне осенью в плане опер и симфоний:
Комментариев нет:
Отправить комментарий