На фоне остальной викторианской литературы английский язык в
"Alice's Adventures in Wonderland" (1865) несложный. Оксфордский профессор математики Чарльз Лютвидж Доджсон написал эту сказку для маленькой девочки Алисы Лидделл:
А вот адекватно перевести её на другие языки оказалось делом непростым, потому что автор любил пародии, каламбуры и прочие языковые игры. Сам псевдоним Льюис Кэрролл получен переводом имени Чарльз Лютвидж на латынь, перестановкой слов в “Ludovicus Carolus” и переводом их назад на английский. И такие «фишки» спрятаны чуть ли не в каждом абзаце «детской» сказки. Мои посты из серии «Понятный ли английский у…» давно превратились в сравнение русских переводов. На два месяца я погрузился в мир алисоведения подобно героине, падающей в кроличью нору на иллюстрации Грега Хильдебрандта (1991):
Переводов «Алисы в Стране Чудес» на русский сделано множество.
На этом сайте их собрано 30 штук: сравнивай – не хочу. Самый точный, пожалуй, получился у
доктора филологических наук Дмитрия Ермоловича (2016), который снабдил свою работу 118 подробными комментариями. Но современные переводы подобны современным иллюстрациям. Все представляют Белого Кролика как на рисунках Джона Тенниела к первому изданию 1865 года:
и вряд ли оценят того же Кролика от Fulvio Bisca (2007):
Поэтому я решил сравнивать канонические переводы, которые широко известны и будут переиздаваться в будущем. Я обязан включить перевод Нины Демуровой (1966; стихи в переводах С. Я. Маршака и Д. Г. Орловской). Я пользовался
его второй редакцией (1978), изданной с комментариями Мартина Гарднера «Аннотированная Алиса». У меня в детстве не было книги Кэрролла, и с сюжетом я познакомился благодаря советскому мультфильму (1981), где Демурова была консультантом:
Тот мультфильм мне нравился. В отличие от диснеевской «Алисы» (1951), где есть яркая картинка, весёлые песенки, но нет кэрролловского духа абсурдистского сна:
Второй перевод, мимо которого нельзя пройти, – пересказ
«Аня в Стране чудес» (1923) Владимира Набокова. Точнее, «Аня въ странѣ чудесъ». Будущий классик начал переводить «Алису», обучаясь в Кембридже, а закончил и издал под псевдонимом В. Сиринъ уже в Берлине. Этот пересказ был бы прочно забыт, как и другие ранние попытки руссифицировать английскую сказку, но это же Набоков. Отсылки к «Алисе» будут постоянно встречаться в его романах, а юношеский перевод удостоится отдельной
статьи в Википедии:
Третьим традиционно берут
перевод-пересказ Бориса Заходера (1971), который не удержался и включил предисловие – «Главу Никакую», где признаётся: «Нет, будь моя воля, я назвал бы книжку, например, так: “Аленка в Вообразилии”». Уж очень хотелось ему, чтобы книгу полюбили советские дети, а не только взрослые ценители языковых тонкостей. Перевод «Винни-Пуха» Заходера с его «Про зря вля бля сдине мраш деня про зря бля бля вля!»
я разбирал год назад. На удивление в его «Алисе» не так много отсебятины, которая в основном убрана в комментарии от переводчика. Заходеровский перевод издавался с иллюстрациями Геннадия Калиновского (1974), которые я никак не назову слишком детскими. Алиса и Герцогиня:
Иллюстраций к «Алисе» сделано множество – своего рода тоже перевод на универсальный язык. Даже Сальвадор Дали отметился (1969), но я отдаю предпочтение более традиционным изображениям Безумного Чаепития, чем у него (часики узнаваемые):
Изначально я хотел разобрать, как наши переводчики боролись с 12 кэрролловскими каламбурами – по одному на каждую главу. Но в итоге ужался до 10 сцен, которые мне показались самыми примечательными.
1. Алиса падает в нору и по пути рассуждает обо всём на свете. Видя летучих мышей, она вспоминает свою кошку Дину. Иллюстрация Туве Янссон (1966), которая не только писала о муми-троллях, но и была замечательным художником:
“There are no mice in the air, I'm afraid, but you might catch a bat, and that's very like a mouse, you know. But do cats eat bats, I wonder?" And here Alice began to get rather sleepy, and went on saying to herself, in a dreamy sort of way, "Do cats eat bats? Do cats eat bats?" and sometimes, “Do bats eat cats?”
Владимир Набоков (ВH):
Мышей в воздухе, пожалуй, нет, но зато ты могла бы поймать летучую мышь! Да вот едят ли кошки летучих мышей? Если нет, почему же они по крышам бродят?» Тут Аня стала впадать в дремоту и продолжала повторять сонно и смутно: «Кошки на крыше, летучие мыши...» А потом слова путались и выходило что-то несуразное: летучие кошки, мыши на крыше...
Нина Демурова (НД):
Правда, мышек в воздухе нет, но зато мошек хоть отбавляй! Интересно, едят ли кошки мошек?
Тут Алиса почувствовала, что глаза у нее слипаются. Она сонно бормотала:
– Едят ли кошки мошек? Едят ли кошки мошек?
Иногда у нее получалось:
– Едят ли мошки кошек?
Борис Заходер (БЗ):
Мышек тут, правда, наверное, нет, но ты бы ловила летучих мышей. Не все ли тебе равно, киса? Только вот я не знаю, кушают кошки летучих мышек или нет?
И тут Алиса совсем задремала и только повторяла сквозь сон:
– Скушает кошка летучую мышку? Скушает кошка летучую мышку?
А иногда у нее получалось:
– Скушает мышка летучую мошку?
Иронично, что в русском языке “bats” и так называются летучими мышами, поэтому замечание, что они похожи на мышей, кажется избыточным. Но вот проблема для переводчика: Кэрролл рифмует bats с cats. Что важнее: передать смысл или сохранить рифму? Демурова переделала летучих мышей в мошек. Я из мультфильма помню зубастых мошек, которые, несомненно, едят кошек. Если бы у Кэрролла было слово “gnats”, которое тоже рифмуется с “cats”, такой перевод был бы естественным. А так Набокову пришлось выдумывать для рифмы «крышу», а для несуразицы «летучих кошек». Заходер зачем-то привлёк мошек, но без рифмы. В общем, я за вариант «Едят ли мошки кошек».
2. Наплакав озеро слёз, Алиса уменьшилась, чуть не утонула в своих собственных слезах и встретила любопытных животных, включая Мышь. Вот они все красивые плывут на иллюстрации Джастина Тодда (1984):
Впоследствии Мышь рассказывает историю, почему она не любит кошек и собак. Тут мы встречаем каламбур, основанный на одинаковом звучании слов “tale” (история) и “tail” (хвост). Переводчикам приходится выкручиваться, потому что этот хвост будет играть важную роль.
“Mine is a long and a sad tale!" said the Mouse, turning to Alice, and sighing.
"It is a long tail, certainly," said Alice, looking down with wonder at the Mouse's tail; "but why do you call it sad?”
Peter Newell (1901):
ВH:
– Мой рассказ прост, печален и длинен, – со вздохом сказала Мышь, обращаясь к Ане.
– Да, он, несомненно, очень длинный, – заметила Аня, которой послышалось не «прост», а «хвост». – Но почему вы его называете печальным?
НД:
– Это очень длинная и грустная история, – начала Мышь со вздохом.
Помолчав, она вдруг взвизгнула:
– Прохвост!
– Про хвост? – повторила Алиса с недоумением и взглянула на ее хвост. – Грустная история про хвост?
БЗ:
Мышь повернулась к Алисе и тяжело вздохнула.
– Внемли, о дитя! Этой трагической саге, этой страшной истории с хвостиком тысяча лет! – сказала она.
– Истории с хвостиком? – удивленно переспросила Алиса, с интересом поглядев на мышкин хвостик. – А что с ним случилось страшного? По-моему, он совершенно цел – вон он какой длинный!
Здесь мне больше всех нравится Заходер. Нашёл подходящий русский фразеологизм с хвостиком. У Набокова Алиса, то есть Аня, глуховата. Наверно, слёзы в уши набрались. Вариант Демуровой был бы неплох, но я не понял, кого и почему Мышь называет прохвостом. Алиса представляет рассказ Мыши фигурными стихами в виде хвоста: их так и печатают, с уменьшающимся шрифтом. George Soper (1911):
“You are not attending!" said the Mouse to Alice severely. "What are you thinking of?"
"I beg your pardon," said Alice very humbly: "you had got to the fifth bend, I think?"
"I had not!" cried the Mouse, angrily.
"A knot!" said Alice, always ready to make herself useful, and looking anxiously about her. "Oh, do let me help to undo it!"
Очередные омофоны “not” (не) и “knot” (узел).
ВH:
– Вы не слушаете, – грозно сказала Мышь, взглянув на Аню. – О чем вы сейчас думаете?
– Простите, – кротко пролепетала Аня, – Вы, кажется, дошли до пятого погиба?
– Ничего подобного, никто не погиб! – не на шутку рассердилась Мышь. – Никто. Вот вы теперь меня спутали.
– Ах, дайте я распутаю... Где узел? – воскликнула услужливо Аня, глядя на хвост Мыши.
НД:
– Ты не слушаешь! – строго сказала Алисе Мышь.
– Нет, почему же, – ответила скромно Алиса. – Вы дошли уже до пятого завитка, не так ли?
– Глупости! – рассердилась Мышь. – Вечно всякие глупости! Как я от них устала! Этого просто не вынести!
– А что нужно вынести? – спросила Алиса. (Она всегда готова была услужить.) – Разрешите, я помогу!
БЗ:
– Ты не слушаешь, – ни с того ни с сего сердито взвизгнула Мышь, – отвлекаешься посторонними предметами и не следишь за ходом повествования!
– Простите, я слежу, слежу за ним, – смиренно сказала Алиса, – по-моему, вы остановились... на пятом повороте.
– Спасибо! – еще громче запищала Мышь, – вот я по твоей милости потеряла нить!
– Потеряла нить? Она, наверное, в траву упала! – откликнулась Алиса, всегда готовая помочь. – Позвольте, я ее найду!..
Наконец, мне нравится перевод Набокова. Он прикрутил второй каламбур со словом «погиб», которого у Кэрролла нет. Будем считать, что это приём компенсации, о котором часто упоминает Ермолович: так как часть языковых игр будет утеряна при переводе, переводчик имеет право добавить дополнительные шутки от себя, если они хорошо ложатся в текст. И у Набокова единственного сохранился узел. Хоть «нить» Заходера тоже неплохо вплелась в ткань повествования.
Кэрролл потом повторил этот каламбур в малоизвестном сборнике математических задач
"A Tangled Tale" (1885), где каждая история-задание называется “knot”. На перечитывание «Алисы» меня вдохновил мой интерес к скрещиванию занимательной математики с художественными текстами:
3. В следующей главе Алиса попадает в дом Кролика, где начинает увеличиваться в размерах (магически, а не съев запасы мёда). Кролик и его слуги обдумывают, как выкурить «чудовище» из дома. Nick Hewetson (1995):
"Now tell me, Pat, what's that in the window?"
"Sure, it's an arm, yer honour." (He pronounced it "arrum.")
"An arm, you goose! Who ever saw one that size? Why, it fills the whole window!"
Кэрролл наделяет персонажа Пата простонародным (ирландским?) диалектом, в котором звук “r” чётко произносится после гласных.
ВH:
– Теперь скажи мне, Петька, что это там в окне?
– Известно, Ваше Благородие, – ручища! – (Он произнес это так: рчище.)
– Ручища? Осел! Кто когда видел руку такой величины? Ведь она же все окно заполняет!
НД:
– Скажи-ка, Пат, что это там в окне?
– Рука, конечно, ваша честь!
(Последние два слова он произносил как одно – получалось что-то вроде «вашчсть!»)
– Дубина, какая ж это рука? Ты когда-нибудь видел такую руку? Она же в окно едва влезла!
БЗ:
– А теперь скажи мне, Пат, что это там такое торчит в окне?
– Стало быть, ручкя, вашество! (Слово «ручка» Пат произносил именно так – «ручкя».)
– «Ручкя», осел! Ничего себе ручка! Еле в окно пролезла!
Мне нравится вариант Демуровой. Не пытаясь исказить слово «рука», она обыграла часть с “yer” вместо “your”. «Ручкя» звучит забавно, но больше подошло бы набоковскому «Петьке». Кэрролл не указал, каким животным является Пат, но так как он занят тем, что “Digging for apples, yer honour!”, мне представляется ёжик. Даже если Кэрролл имел в виду картошку (земляные яблоки) или окапывание яблонь. Rebecca Dautremer (2015):
4. Далее Алиса встречает Гусеницу, к которой Алиса обращается “sir”, поэтому у Заходера не Гусеница, а Червяк. Milo Winter (1916):
Иллюстраторы любят эту сцену и соревнуются в изображение того, что она курит (в оригинале кальян). Ralph Steadman (1973):
Ещё Гусеница предлагает Алисе откусить с одной и другой стороны гриба, чтобы увеличиться или уменьшиться в размере. Вот тебе и детская сказочка. Camille Rose Garcia (2010):
Для проверки умственных способностей девочки Гусеница просит её прочитать стихи о Папе Вильяме (не о Шекспире). Gwynedd M. Hudson (1922):
"You are old, Father William," the young man said,
"And your hair has become very white;
And yet you incessantly stand on your head–
Do you think, at your age, it is right?”
Там всего 8 строф, которые Энтони Браун (2015) остроумно проиллюстрировал в духе Рене Магритта:
Переводить стихи сложнее прозы, а тут надо перевести пародию Кэрролла на нравоучительное стихотворение Роберта Саути «Радости старика и как он их приобрёл» (1799), которое в Англии забыли, а в России никогда не знали. Набоков в согласии с духом своего перевода принялся пародировать русскую классику:
ВH:
– Скажи-ка, дядя, ведь не даром
Тебя считают очень старым:
Ведь, право же, ты сед
И располнел ты несказанно.
Зачем же ходишь постоянно
На голове? Ведь, право ж, странно
Шалить на склоне лет!
Демурова взяла существовавший перевод Маршака, который не переводил целиком «Алису», но перед «Папой Вильямом» не устоял:
Самуил Маршак:
– Папа Вильям, – сказал любопытный малыш, –
Голова твоя белого цвета.
Между тем ты всегда вверх ногами стоишь.
Как ты думаешь, правильно это?
БЗ:
– Старикашка! – сынок обратился к отцу, –
Голова твоя так поседела,
Что стоять вверх ногами тебе не к лицу!
Не пора ли бросать это дело?
Мне сложно выбрать лучший вариант, поэтому покажу ещё одну впечатляющую Гусеницу. Iban Barrenetxea (1973):
5. Порой кажется, что сюжета в «Алисе в Стране чудес» нет, и героиня перемещается из одной сцены с необычными персонажами в другую. В этом отношении мне всегда больше нравилась «Алиса в Зазеркалье», где есть цель из пешки стать королевой. В фильме Тима Бёртона 2010 года Алисе выдали меч и отправили сражаться с Бармаглотом, тоже прилетевшим из Зазеркалья. Современным авторам, как и Герцогине, везде нужна мораль: что это за сказка без морали?
Бармаглота они добавили, а Герцогиню выкинули. В книге Алиса впервые встречается с ней в шестой главе, где ещё есть Лакей-Лягушонок, о котором вообще никто не вспомнит. A. E. Jackson + C. A. Federer (1919):
Герцогиня воюет с кухаркой, и тут приходит Алиса. Angel Dominguez (1996):
"If everybody minded their own business," the Duchess said in a hoarse growl, "the world would go round a deal faster than it does."
"Which would not be an advantage," said Alice, who felt very glad to get an opportunity of showing off a little of her knowledge. "Just think what work it would make with the day and night! You see the earth takes twenty-four hours to turn round on its axis––"
"Talking of axes," said the Duchess, "chop off her head.”
Очередной каламбур со словами “axis” (ось) и “axes” (топоры) предвещает страсть Королевы к отрубанию голов. Я считаю, что нашим переводчикам он оказался не по зубам. Двум переводам я отрубил начало, которое не так важно.
ВH:
– Если б никто не совался в чужие дела, – сказала хриплым басом Герцогиня, – земля вертелась бы куда скорее.
– Что не было бы преимуществом, – заметила Аня, воспользовавшись случаем, чтобы показать свое знанье. – Подумайте только, как укоротился бы день. Земля, видите ли, берет двадцать четыре часа...
– В таком случае, – рявкнула Герцогиня, – отрубить ей голову!
НД:
– Только представьте себе, что бы сталось с днем и ночью. Ведь земля совершает оборот за двадцать четыре часа...
– Оборот? – повторила Герцогиня задумчиво.
И, повернувшись к кухарке, прибавила:
– Возьми-ка ее в оборот! Для начала оттяпай ей голову!
БЗ:
– Представляете, какая бы началась путаница? Никто бы не знал, когда день, когда ночь! Ведь тогда бы от вращения...
– Кстати, об отвращении! – сказала Герцогиня. – Отвратительных девчонок казнят!
Удачно перевёл это место Александр Оленич-Гнененко (1940):
– Только подумайте, что сделалось бы с днем и ночью! Видите ли, Земля совершает полный оборот вокруг своей оси в двадцать четыре часа. Так как вы уже окончили школу, то пора...
– Что касается топора, – крикнула Герцогиня, – отрубить ей голову!
John Vernon Lord (2011):
6. Там же Алиса первый раз видит Чеширского Кота (у Набокова Масляничного Кота: «– Не всегда коту масленица, – ответила Герцогиня. – Моему же коту – всегда. Вот он и ухмыляется»). Цветная литография 1911 года по рисунку Тенниела:
Я не смог найти в разговоре Алисы с Котом интересного для переводчика каламбура, поэтому приведу известную цитату с переводом только Демуровой:
"Would you tell me, please, which way I ought to go from here?"
"That depends a good deal on where you want to get to," said the Cat.
"I don't much care where––" said Alice.
"Then it doesn't matter which way you go," said the Cat.
"–– so long as I get somewhere
,” Alice added as an explanation.
"Oh, you're sure to do that," said the Cat, "if you only walk long enough.”
НД:
– Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?
– А куда ты хочешь попасть? – ответил Кот.
– Мне все равно... – сказала Алиса.
– Тогда все равно, куда и идти, – заметил Кот.
– ... только бы попасть куда-нибудь, – пояснила Алиса.
– Куда-нибудь ты обязательно попадешь, – сказал Кот. – Нужно только достаточно долго идти.
Júlia Sardà (2013):
7. Безумное чаепитие – моя любимая сцена. Её не было в самом первом варианте Кэрролла, который он подарил Алисе Лидделл. Что доказывает, что главы можно было добавлять и убавлять по желанию. Загадка Шляпника стала чуть ли самой известной английской загадкой. Постоянно натыкаюсь на отсылки к ней. Charles Folkard (1921):
The Hatter opened his eyes very wide on hearing this; but all he said was "Why is a raven like a writing-desk?”
ВH:
У Шляпника расширились глаза, но все, что он сказал, было:
– Какое сходство между роялем и слоном?
НД:
Болванщик широко открыл глаза, но не нашелся, что ответить.
– Чем ворон похож на конторку? – спросил он, наконец.
БЗ:
Шляпа сделал большие глаза – видимо, это замечание его сильно удивило. (Хорошенько подумав, его можно понять!) Однако в ответ он сказал вот что: – Какая разница между пуганой вороной и письменным столом?
Заходер не был бы Заходером, если бы не добавил от себя комментарий-сноску, которого у Кэрролла никак быть не могло: «По-моему, эта загадка труднее даже знаменитой загадки про полотенце (“Висит на стенке, зеленый, длинный, и стреляет”). Там хотя бы есть отгадка (“Почему стреляет? – Чтобы труднее было отгадать!”). А эту загадку не отгадал еще никто на свете. Если вам удастся ее отгадать, немедленно напишите в Академию наук».
Шляпник потом признаётся, что не знает ответа, и Кэрролла достали расспросами, чем же ворон похож на письменный стол. Из самых остроумных ответов, что я видел: “Poe wrote on both” («Эдгар По писал о первом на втором») и “Both have quills dipped in ink” («У обоих перья обмакнуты в чернила»). Lisbeth Zwerger (1999):
Alice sighed wearily. "I think you might do something better with the time," she said, "than wasting it asking riddles with no answers."
"If you knew Time as well as I do," said the Hatter, "you wouldn't talk about wasting it
. It's
him
.”
ВH:
Аня устало вздохнула:
– Как скучно так проводить время!
– Если бы Вы знали Время так, как я его знаю, – заметил Шляпник, – Вы бы не посмели сказать, что его провожать скучно. Оно самолюбиво.
НД:
Алиса вздохнула.
– Если вам нечего делать, – сказала она с досадой, – придумали бы что-нибудь получше загадок без ответа. А так только попусту теряете время!
– Если бы ты знала Время так же хорошо, как я, – сказал Болванщик, – ты бы этого не сказала. Его не потеряешь! Не на такого напали!
БЗ:
Алиса тяжело вздохнула.
– Как вам не стыдно! Неужели ничего лучше нельзя придумать, чем загадки без отгадок? Вам, видно, время совсем не дорого, – сказала она разочарованно.
– Если бы ты знала время, как я его знаю, – сказал Шляпа, – ты бы не говорила о нем в среднем роде. Оно – не оно, а он – Старик-Время!
Хоть здесь идёт речь о разнице между неодушевлённым “it” и персонализированным “him”, как тут не подумать о современной моде обижаться на неправильные местоимения. Кстати, Соню, сидящую между Шляпником и Мартовским Зайцем, в оригинале называют “he” – «он». Иллюстрации тоже отражают своё время, почему я подписываю год их создания. Eileen Soper (1947):
8. Пост был бы неполным без Королевы Червей. Charles Robinson (1907)
Вместо языковой игры приведу отрывок, где Королева произносит свою коронную фразу, а Алиса показывает, как на неё надо правильно реагировать. Переводы я обрубил до одного.
"How should I
know?" said Alice, surprised at her own courage. "It's no business of mine.
"
The Queen turned crimson with fury, and, after glaring at her for a moment like a wild beast, screamed "Off with her head! Off––"
"Nonsense!" said Alice, very loudly and decidedly, and the Queen was silent.
Marjorie Torrey (1955):
НД:
– Откуда мне знать, – ответила Алиса, удивляясь своей смелости. – Меня это не касается.
Королева побагровела от ярости и, сверкнув, словно дикий зверь, на нее глазами, завопила во весь голос:
– Отрубить ей голову! Отрубить...
– Чепуха! – сказала Алиса очень громко и решительно.
Королева умолкла.
Chris Riddell (2020):
9. В книге сюжет с Королевой внезапно прерывается длинным разговором Алисы с двумя персонажами, которых неизменно вырезают из экранизаций. Грифон и Якобы-Черепаха являются пародией на выпускников Оксфорда. Если Грифоны, существа с туловищем льва и головой орла, хорошо известны, то Mock Turtle образовался из блюда под названием mock turtle soup: кто не мог позволить себе суп из настоящей черепахи, делал его из говядины. Вот и вышел герой помесью коровы и морской черепахи. Наконец, я добрался до иллюстраций Артура Рэкема (1907), которые считаю лучшими:
"When we were little," the Mock Turtle went on at last, more calmly, though still sobbing a little now and then, "we went to school in the sea. The master was an old Turtle–we used to call him Tortoise––“
"Why did you call him Tortoise, if he wasn't one?" Alice asked.
"We called him Tortoise because he taught us," said the Mock Turtle angrily: "really you are very dull!”
Ох. Тут и разница между морской черепахой (Turtle) и сухопутной (Tortoise), и каламбур “Tortoise – taught us” (черепаха – учила нас). Набоков придумал не только смешное имя для героя, но и вариант перевода со спрутом: сказалось дореволюционное образование.
ВH:
– Когда мы были маленькие, – соизволила продолжать Чепупаха, уже спокойнее, хотя все же всхлипывая по временам, – мы ходили в школу на дне моря. У нас был старый, строгий учитель, мы его звали Молодым Спрутом.
– Почему же вы звали его молодым, если он был стар? – спросила Аня.
– Мы его звали так потому, что он всегда был с прутиком, – сердито ответила Чепупаха. – Какая вы, право, тупая!
Демурова отполировала ту же шутку, чтобы русский каламбур дошёл до всех.
НД:
– Когда мы были маленькие, мы ходили в школу на дне моря. Учителем у нас был старик-Черепаха. Мы звали его Спрутиком.
– Зачем же вы звали его Спрутиком, – спросила Алиса, – если на самом деле он был Черепахой?
– Мы его звали Спрутиком, потому что он всегда ходил с прутиком, – ответил сердито Черепаха Квази. – Ты не очень-то догадлива!
У Заходера Mock Turtle переведён как Рыбный Деликатес (сказалось советское образование).
БЗ:
– Когда мы были маленькими, – заговорил Деликатес менее патетическим тоном (хотя время от времени возвращался к прежним стенаниям), – мы ходили в школу в море. Учителем был сущий Змей Морской. В душе – Удав! Между собой его мы называли Питоном.
– А почему вы его так называли, раз он был Удав, а не Питон? – заинтересовалась Алиса.
– Он был Питон! Ведь мы – его питонцы! – с негодованием ответил Деликатес. – Боюсь, дитя, ты умственно отстала!
Потому что он преподавал Python :) Blanche McManus (1899):
У Ермоловича получилось близко к Кэрроллу, поэтому я приведу и его вариант:
ДЕ:
– Когда мы были маленькими, – начал наконец Якобы-Черепаха, немного успокоившись, но всё же периодически всхлипывая, – мы ходили в морскую школу. Нашей директрисой была старая морская черепаха, которую мы звали Паучихой...
– Почему же вы звали черепаху – Паучихой?– удивилась Алиса.
– Мы звали её Паучихой, потому что она нас поучала! – сердито ответил Якобы-Черепаха. – Какая же ты бестолковая!
Дальше «Чепупаха» и Грифон сыплют такой вереницей каламбуров, что переводчики вынуждены скатываться в отсебятину. Но мне пора закругляться. Rodney Matthews (2009):
10. Суд над Валетом, который украл пирожные (котлеты в первой редакции Демуровой), – ещё одна уморительная сцена, где можно найти немало чудесных цитат. Emma Chichester Clark (2009):
Я выбрал разговор Короля с Шляпником, вызванным в качестве свидетеля (почему с него слетели ботинки – отдельная история). W. H. Walker (1907):
"If that's all you know about it, you may stand down,” continued the King.
"I can't go no lower," said the Hatter: "I'm on the floor, as it is."
"Then you may sit down," the King replied.
ВH:
– Если тебе больше нечего сказать, – продолжал Король, – можешь встать на ноги.
– Я и так стою, только одна из них согнута, – робко заметил Шляпник.
– В таком случае встань на голову, – отвечал Король.
Мне кажется, Набоков здесь несколько запутался. Не только Шляпник не понял юридический термин “stand down” (как я сам понимаю, свидетеля просят вернуться на его место в зале суда). Демурова тоже перевела приблизительно.
НД:
– Ну, хватит, – сказал Король Болванщику. – Закругляйся!
– А я и так весь круглый, – радостно возразил Болванщик. – Шляпы у меня круглые, болванки тоже...
– Круглый ты болван, вот ты кто! – сказал Король.
БЗ:
– Свидетель, – строго сказал Король, – если вы на этом закончили показания, можете сесть!
– Спасибо, мы постоим, – сказал Шляпа. – За что же это меня сажать? Я не виноват-с.
– Не хотите сидеть, можете прилечь! – сказал Король.
У Заходера получилось смешнее и где-то ближе к тексту, но с дополнительным смыслом в ответе Шляпы. У него это «он», а у художника Криса Ридделла (2020) «она». Я уже показывал его иллюстрацию Королевы, но придётся повториться, потому что он правильно показал, в какой позе была Шляпница, разговаривая с Королём:
***
Какой перевод из трёх рассмотренных лучший? Сложно судить по десяти коротким, трудно переводимым фрагментам. Перевод надо анализировать комплексно. Частый совет: детям – Заходер, взрослым – Демурова, фанатам – Набоков. Впрочем, настоящие фанаты читают оригинал и садятся сочинять свой перевод, стараясь нащупать ключ к удивительным приключениям Алисы в Стране Чудес. Julia Gukova (1990):
***
Я делал с десяток подобных разборов. Вот ссылки на некоторые из них:
Понятный ли русский у Михаила Булгакова?
Понятный ли английский у Дж. Р. Р. Толкина?
Понятный ли английский у Джоан Роулинг?
Если вы не считали: в посте 42 иллюстрации – ровно столько, сколько Тенниел создал для «Алисы». Уместить их в ограничения жж к длине постов было непросто.
At this moment the King, who had been for some time busily writing in his note-book, called out "Silence!" and read out from his book, "Rule Forty-two. All persons more than a mile high to leave the court."
