2. На последнее 9-е место по полученному удовольствию я посмел поставить «Свадьбу Фигаро» Моцарта. Насколько посещение «Дон Жуана» в Праге продвинуло наше восприятие опер Моцарта, настолько это представление задвинуло. Проблема не только в контрасте между современной режиссурой и вызолоченными интерьерами Оперы Гарнье:
3. Театр начинается не с вешалки, а с значительной раньше – с фасада. Я предвкушал, как мы выйдем к зданию оперы, и я спрошу брата, знает ли он всех композиторов, чьи бюсты выставлены в нишах. В отличие от меня, он уже видел этот «торт в стиле Наполеона III» в 2011 году и сделал следующее фото, которое 14,5 лет ждало шанса попасть в мой блог:
4. Представьте моё разочарование, когда вместо Бетховена и Мейербеера на меня уставилась Марго Робби, рекламирующая «Шанель № 5». У французов очередная реновация, и величественный фасад закрыли раскрашенной фанерой:
5. К счастью, внутри здания всё чинно и грандиозно, как в былые времена:
6. Местами грандиозность доходит до «вырвиглазного» уровня. Трампу, думаю, понравилось бы:
7. Билеты на «Фигаро» мы достали благодаря счастливому стечению обстоятельств. В июне мы купили билеты на «Тоску» и решили, что «Свадьба Фигаро» нам не очень интересна и её мы пропускаем. Лишь позже я заметил, что она идёт не в новодельной Опере Бастилии, а в легендарной Опере Гарнье, где я желал побывать не на экскурсии за €15, а на полноценном спектакле. К тому моменту билеты уже закончились. Так бы мы и пролетели с Palais Garnier, если бы Парижская опера не разрешала перепродавать забронированные билеты. Я встал в лист ожидания, и за неделю до нашей поездки получил уведомление, что доступны два билеты в первый ряд самой-самой центральной ложи первого яруса:
8. Каждый билет стоил €220, плюс мы приобрели увесистую программку на французском за €10. Самый первый наш концерт в Париже оказался и самым дорогим ($522), но с ценами на ЧМ по футболу не сравнить. У дверей в ложу нет ручек: их открывает служитель театра по предъявлении билета. Мы сидели не в креслах, а на стульях. Не знаю, было ли что-то видно людям за нами, но в центральной ложе я себя императором не почувствовал. Постановка режиссёрки Netia Jones, устроенная по принципу «театр в театре», не пришлась мне по душе. Классические костюмы были намешаны с современными, по сцене даже в антракте бродили не имеющие отношения к либретто балерины, а юмор заключался в том, что раз пять с кого-либо стягивали штаны:
9. Из певцов раньше в записях я слушал только Сабин Девьей (Sabine Devieilhe), исполнительницу роли Сюзанны. Она пела лучше всех. Не могу сказать про остальных певцов, что они были ужасны, но нам с братом было скучно. Много лет назад мы слушали провинциальную постановку «Свадьбы Фигаро» в Питтсбурге и тогда приняли эту оперу благосклоннее. На поклонах в центре Сюзанна, переодевшаяся в платье Графини, а Керубино – правее, в оранжевом худи:
10. 8-е место занимает последний из четырёх концертов в Парижской филармонии. Так часто мы туда ходили не только из любви к искусству, но и из экономии. При покупке билетов сразу на четыре концерта давали скидку 25%, и мы впихнули их в двухнедельную поездку, набирая всё более-менее интересное. Необычное здание филармонии я уже показывал в обзорном посте, но не с этого ракурса:
11. За эффектной внешностью скрывается странная, непродуманная начинка. Внутренние коридоры, то навевают клаустрофобию:
12. То вызывают недоумение: «Мы точно в филармонии? Где все слушатели? Столпились у единственного открытого буфета?»:
13. Так и концерт, которого ждал мой брат, разочаровал. За день до начала пришёл имейл, что нидерландская скрипачка Янин Янсен не сможет выступить, и вместо обещанного скрипичного концерта Брамса молодой шведский скрипач Даниэль Лозакович исполнит скрипичный концерт Бруха, который на 15 минут короче. В бесплатные программки оперативно вложили листочки с новыми биографиями. «Подумаешь, заменили одного немецкого романтика на другого», – скажете вы. А мой брат считает, что концерт Бруха каждый может сыграть, а Брамса – не каждый, и равноценной заменой, если уж во всём Париже не нашлось скрипача, готового сыграть концерт Брамса, был бы скрипичный концерт Бетховена:
14. Мне нравится концерт Бруха, но Лозакович сыграл, на мой вкус, слишком мягко, а я люблю, когда скрипка поёт и рвёт душу, как в записи Яши Хейфеца. На бис было что-то из Баха. Одна замена не испортила бы общее впечатление, если бы другие произведения нам приглянулись:
15. Перед скрипичным концертом прозвучало короткое произведение Body Cosmic американской композиторши Эллен Рид (Ellen Reid). Скажу прямо: дешёвые эффекты, когда музыканты то играют быстро-быстро, то громко-громко, а красоты и смысла я не уловил. Автор вышла на поклоны вместе с руководителем Orchestre de Paris Клаусом Мякеля (Klaus Mäkelä), дирижировавшим в тот вечер. (Вот куплю себе телефон с оптическим зумом, и будут у меня чёткие фото, а пока какие есть, для иллюстрации):
16. Во втором отделении прозвучала Симфония ре минор Сезара Франка, французского композитора и органиста бельгийского происхождения. Во время прогулок по городу мы видели дом, где он жил возле Люксембургского сада, и отыскали его могилу на кладбище Монпарнас:
17. Несмотря на культурную подготовку, заключавшуюся в предварительном прослушивании музыки на ютубе, симфония Франка показалась мне однообразной, без выделения отдельных групп инструментов. Когда ходишь на столько концертов подряд, пара из них повернутся к тебе спиной:
18. На 7-м месте хронологически последний концерт из посещённых нами в Париже. Мой брат удивлялся, зачем мы идём на «Бродвейское семейное шоу», и не представлял, что от него ждать:
19. Узор на программке отсылает к фонарю и потолочной росписи в Театре Елисейских полей, где проходило действо:
20. Я шёл слушать не бродвейские песенки, а Натали Дессе. Некогда она была одной из самых востребованных певиц на мировых оперных сценах, но в 2013 году, в возрасте 48 лет – для оперных певцов вовсе не пожилом – она перестала петь в спектаклях и сосредоточилась на камерных концертах самых разных жанров. Мы не успели побывать на её оперных представлениях, и я решил воспользоваться шансом послушать её хотя бы в песнях из мюзиклов. Натали Дессе в прямом смысле собрала для выступления свою семью: мужа Лорана Наури (известный бас-баритон), дочку Нейму (которая тоже стала певицей), сына Тома (саксофонист, но иногда подпевал) и друга семьи, «почётного дядюшку», Ивана Кассара (пианист):
21. На сцене к ним ещё присоединялись «почётные кузены»: барабанщик, контрабасист и трубач. Пели песни из американских мюзиклов – то по очереди, то все вместе. Получились забавно: то, что они пели на английском, я понимал, а то, о чём они шутили между песнями на французском, – нет. В опере обычно бывает наоборот:
22. По настроению вечер получился рождественский, но за пение в микрофоны я этот концерт высоко поставить не могу. Ещё раз убедился, что хаотичный набор коротких номеров работает для меня хуже, чем длинное произведение, желательно, с сюжетом. Хорошо известные мне песни Бернстайна, Портера и Сондхайма понравились, неизвестные оставили равнодушным. Натали Дессе пела эстрадным голосом, совсем не похожим на те колоратуры, которыми она прославилась в своё время. По исполнению мне больше всего понравился их папенька (в жёлтой рубашке), но он и продолжает петь на оперной сцене:
23. Концерт на 6-м месте мы выбирали не из-за музыки, а из-за архитектуры. Я хотел посмотреть концертный зал Музыкальная Сена, открывшийся в 2017 году на острове Сеген на месте бывшей фабрики «Рено». Концерт дал возможность заглянуть внутрь «яйца»:
24. Погода не способствовала использованию паруса из солнечных батарей, но творение архитекторов Shigeru Ban и Jean de Gastines мне понравилось и на фото, и в жизни:
25. Я изучил, что там идёт в дни свободные от других запланированных нами концертов, и нам выпало слушать кантаты Иоганна Себастьяна Баха и его менее известного современника Георга Филиппа Телемана, а также Miserere in F minor совсем уж подзабытого чешского композитора Франтишека Тумы:
26. Мой брат смотрит сквозь гексагональную скорлупу «яйца» на недавно открытый пешеходный мост, ведущий прямо к станции метро Pont de Sèvres:
27. Наконец мы оказались в «желтке», где и проходил концерт. Четыре солиста – тенор, сопрано, бас и альт – пели под управлением венгерского дирижёра Дьёрдя Вашхедьи (György Vashegyi) в сопровождении Orfeo Orchestra и Purcell Choir:
28. Названия кантат я приводить не буду. Пели на немецком с французскими субтитрами о чём-то религиозном. Я не считаю себя ни знатоком, ни любителем подобной музыки, но насколько Бах звучал круче и драматичнее Телемана – с этим и мой брат согласился. Общее впечатление от концерта и архитектуры осталось приятным. Вслед за скульптором Сезаром Бальдаччини я ставлю Музыкальной Сене лайк:
29. 5-е место – наш первый концерт в Парижской филармонии, в котором бельгийский дирижёр Филипп Херревеге (Philippe Herreweghe), основанный им в 1970 году камерный хор Collegium Vocale Gent и Orchestre des Champs-Élysées исполнили Третью «Героическую» симфонию Бетховена и «Реквием до минор» Керубини:
30. Мой брат сказал, симфонию Бетховена они сыграли хорошо. Я же весь концерт боролся со сном. Не потому что было скучно: для своих 78 лет Херревеге дирижировал и двигался живенько. Просто я ещё не окончательно перестроился на парижское время. На следующих концертах мне будет легче поддерживать себя в бодрствующем состоянии. Накануне на «Свадьбу Фигаро» мы ходили на дневной спектакль, а в филармонию ездили по вечерам. Дневные фото сделаны в последний день, когда у нас уже не было концерта, и мы гуляли по парку Ла-Виллет. Можно пошутить, что для моего брата симфония Бетховена прошла так:
31. А для меня вот так:
32. 19-й округ Парижа, в котором расположена филармония, считается самым бедным и криминальным. Я переживал, насколько безопасно будет идти по парку и ехать туда и обратно по ночам. Мои опасения оказались напрасны. Мы стали свидетелями всего одной пьяной драки, и после Сан-Франциско никакое количество бомжей меня, кажется, уже не испугает. Мы ездили с пересадкой на станции “Stalingrad”, и местные обитатели, наверняка, удивлялись, откуда в их район вдруг пришёл поезд, заполненный белыми пенсионерами с программками в руках:
33. К моменту «Реквиема» я проснулся и расшифровывал субтитры с французским переводом латинского текста. Музыка ровная, но не запоминающаяся. Осевший в Париже итальянский композитор Луиджи Керубини был мне известен исключительно как автор оперы «Медея», в которой пела Мария Каллас. В начале 19 века он был директором Парижской консерватории и считался главным музыкальным светилом. Его могила на Пер-Лашез классически торжественна: Муза преподносит венок почившему Гению:
34. Торжественный реквием он написал не себе, а в память Людовика XVI. Премьера состоялась в 1817 году, в 24-ую годовщину казни короля, в базилике Сен-Дени, куда незадолго до этого перезахоронили останки Людовика XVI и королевы Марии-Антуанетты:
35. 4-е место – комическая опера Жака Оффенбаха «Робинзон Крузо» в Театре Елисейских полей. Вас, наверняка, удивит, как можно слепить сюжет для оперы из истории человека, застрявшего на необитаемом острове. Там же, кроме Робинзона, из персонажей только Пятница и козы. Пятница в опере был, его роль исполняет меццо-сопрано. Коз не было. Либретто основано не на романе Даниэля Дефо, а по придуманной по его мотивам пантомиме. Первый акт начинается в Бристоле, ещё до отплытия Робинзона. У него есть невеста Эдвиж, отец сэр Уильям Крузо (которого пел Лоран Наури, муж Натали Дессе), мать леди Дебора и их слуги:
36. Дирижёр Марк Минковски и режиссёр Лоран Пелли продолжают знакомить публику с редкими работами Оффенбаха. Последний раз «Робинзона Крузо» ставили в Париже очень давно. Я надеюсь, что велась видеозапись, потому что постановка получилась яркой и весёлой. Особенно во втором акте, когда Робинзона вместо необитаемого острова отправили бомжевать под небоскрёбы Нью-Йорка. Племя каннибалов превратили вначале в работников фастфуда, а затем в одинаковых «трампов». Когда Робинзон спел арию о своей хижине – типичной палатке бомжа – и к нему прибежал Пятница с пакетом из Таргета, я не мог удержаться от смеха. На поклонах слева направо: вождь каннибалов, отец Робинзона, служанка Сьюзан (типичное имя для оперных служанок?), Пятница, Робинзон, невеста Робинзона, слуга Тоби, мать Робинзона и главарь пиратов:
37. Мелодии из «Робинзона» потом долго крутились у меня в голове. Умел Оффенбах писать пародийно-прилипчивую музыку. Разумеется, мы не могли не посетить его могилу на кладбище Монмартра. Могилы композиторов в Париже почти всегда отмечены лирой, а тут ещё осенний листок прилепился золотым «орденом»:
38. И это тот случай, когда осовремененная постановка уместна. Оффенбах любил под видом античных сюжетов высмеять общество Второй империи. В 1913 году в Театре Елисейских полей разразился скандал из-за слишком модернисткого балета Стравинского «Весна священная».
39. А сейчас никого не шокируют скачущие «трампы», собирающиеся принести невесту Робинзона в жертву своему кровожадному богу (не волнуйтесь, Пятница её спасёт). Наоборот, прописанные в либретто тёмнокожие дикари-каннибалы могли бы возмутить либеральную часть публики:
40. В антракте я пребывал в самых восторженных чувствах, ожидая, что этот спектакль может стать лучшим в Париже. Но в третьем акте, когда оставалось за 30 минут довести историю до счастливого финала, всё посыпалось: либреттисты запутались, композитор повторял мелодии, режиссёр не знал, что со всем этим делать, и я, признаться, так и не понял, чем закончилась эта постановка «Робинзона». Не похоже на то, что написано в Википедии. Поэтому только 4-е место.
41. Наконец, мы добрались до того спектакля, который определил, что мы летим в Париж в декабре. Остальные концерты уже выстраивались вокруг него. 3-е место – опера «Тоска» Джакомо Пуччини в Опере Бастилии, стоящей на месте тюрьмы, с взятия которой в 1789 году началась Великая французская революция. Июльскую колонну в память революции 1830 года я уже показывал – опера на заднем плане:
42. Я люблю современную архитектуру, но не «постмодернизм» конца 1980-х – начала 1990-х. Архитекторы дорвались до компьютерных программ и стали лепить неизобретательные геометрические формы. Фойе Оперы Бастилии напомнило мне торговый центр, в котором даже туалеты спроектированы неудобно:
43. Вынужден признать, что Опера Гарнье, где мы слушали «Свадьбу Фигаро», выглядит более «оперно»:
44. Оперу Бастилии строили-перестраивали, срывали сроки и превышали бюджет, судились из-за отваливающейся облицовки фасада, а теперь пришли к выводу, что нужна масштабная реновация лет на пять. О печальном состоянии свидетельствует зелёное «колхозное» ведро. Оно не является частью скульптуры Ники де Сен-Фалль «Яйцо, Женщина и Змея», а собирает капающую с протекающей крыши воду:
45. В тот день ещё сломалось Парижское метро, и нам пришлось выходить на поверхность, бежать на станцию другой линии и платить за вход ещё раз. Я оставил в отеле сильные очки – единственный раз, когда они были важны, так как мы сидели достаточно далеко. Но Йонас Кауфман не отменил!
46. Если судить по порядку имён в анонсах новых театральных сезонов, он остаётся оперным певцом номер один в мире. В начале 2010-х мы слушали Кауфмана в Метрополитен-опере в партиях Фауста и Парсифаля, и он звучал мощно. С тех пор петь в Мет он перестал. Мы поехали слушать Кауфмана в «Вертере» в Лондон – он отменил. Не смогли купить билеты в Ла Скала на «Силу судьбы» с его участием – но он всё равно отменил. Не полетели в Неаполь, когда они с Нетребко пели в «Джоконде», потому что выбрали поехать в Техас на солнечное затмение. И наконец отловили Кауфмана в Париже на одном из всего трёх спектаклей, в которых он пел. Кауфман не отменил, но в первом акте хрипел, особенно на верхних нотах. На плакате к столетию Театра Елисейских полей ещё молодой Кауфман (Дессе и «Свадьба Фигаро» тоже отметились):
47. Во втором и третьем акте он распелся. Харизма, узнаваемый тембр голоса, сценическое присутствие у него остались. Не зря мы на него охотились. Кауфману всего 56 лет, но похоже, что он сворачивает карьеру: за новые роли берётся редко, больше поёт отдельные концерты, взялся руководить фестивалем в Тироле. Если бы не Кауфман, на «Тоску» мы бы не поехали – нашли бы более интересную нам оперу. «Тоску» мы уже дважды слушали в Михайловском и в Мариинском театрах ещё до отъезда в аспирантуру в США, и те спектакли у меня в голове не отложились. А тут я оценил, насколько у Пуччини сложная музыка, и насколько история о маленьких людях, попавших против своей воли в политическую мясорубку, отзывается в моей душе. Бюст Пуччини работы знаменитого скульптора Паоло Трубецкого на выставке в Музее Орсе:
48. За музыкальную часть отвечала украинская дирижёр Оксана Лынив. Вместе с Кауфманом уверенно спели испанка Сайоа Эрнандес в роли Флории Тоски и француз Людовик Тезье в роли злодейского барона Скарпии. Традиционно-минималистическая постановка Пьера Оди от сюжета и музыки не отвлекала, но под самый конец Тоска не прыгнула со стены, а ушла в луч света:
49. Следующий концерт мой брат поставил бы на первое место, но это мой рейтинг. 2-е место – вечер Брамса в Парижской филармонии. Хорошо знакомый нам канадский дирижёр Янник Незе-Сеген (Yannick Nézet-Séguin), музыкальный руководитель Метрополитен-опера, на этот раз управлял сборным оркестром из лучших европейских коллективов – Chamber Orchestra of Europe. Мы сидели близко от сцены, и мой брат узнал флейтистку из Франкфуртского оркестра, которую знает по записям на ютубе:
50. На закуску играли «Трагическую увертюру» Брамса. Первое блюдо – Концерт для скрипки и виолончели Брамса. На второе – Первая симфония Брамса. Я не отношу Брамса к своим любимым композиторам, но этот вечер стал для меня откровением: оказывается, Брамса можно играть по-другому – громко и динамично. В концерте солировали немецкая скрипачка Вероника Эберле (Veronika Eberle) и французский виолончелист Жан Гиен Керас (Jean-Guihen Queyras). На «десерт» они сыграли фрагмент сонаты Равеля, который был ещё прекраснее, чем Брамс:
51. После концерта Янник, извинившись за свой квебекский акцент, поблагодарил публику по-французски и пообещал приезжать ещё. На поклонах дирижёры часто поднимают отдельные группы инструментов, чтобы им поаплодировали. Яннику этого оказалось мало: он полез обниматься с музыкантами и припадать перед ними на колено. Встречал мнения, что он и дирижирует на грани цирка:
52. На 1-е место я ставлю ещё один вечер в филармонии, в который пианистка Мицуко Утида (Mitsuko Uchida) сыграла Фортепианный концерт №17 Моцарта. Дирижировал Клаус Мякеля – тот самый, что и в разочаровавшем нас концерте на 8-м месте, с Брухом вместо Брамса.
53. Мне сложно писать о хороших концертах – их надо слушать. Когда что-то не понравилось, разругать намного проще. За игрой Утиды мы уже наблюдали в 2018 году в Лос-Анджелесе, когда она с Дудамелем исполняла Шумана. На этот раз во время концерта её почти полностью заслоняла крышка рояля. Если кому-то важно видеть руки пианиста, билеты стоит брать в белую «ракушку» напротив. А мы сидели примерно там же, где и на концерте Янника. Тогда у нас вообще были «места для кондуктора» – два отдельных кресла, с которыми не надо никого поднимать (“Pardonnez-moi”) или пропускать (“Allez-y”):
54. На бис Утида сыграла нечто сериалистическое (от слова «сериализм»), что можно было принять за случайный набор затухающих нот. После жизнерадостного Моцарта был смысл продемонстрировать такой контраст:
55. Второе отделение открывало современное произведение шведского композитора Андерса Хилльборга. Музыка временами звучала несколько по-киношному, но отторжения не вызвала. Наоборот, думаешь, что могут же современные композиторы писать что-то ласкающее, а не бьющее по ушам. Мой брат заявил, что расслышал отсылки к Десятой симфонии Малера. Я, в отличие от него, пытался прочитать французскую программку и ответил, что так и написано «посвящение Густаву Малеру», Hell Mountain – название горы недалеко от деревушки в Альпах, где Малер сочинял свою музыку. На поклоны вышел автор:
56. Двадцатидевятилетний финн Мякеля возглавляет не только Парижский оркестр, но и продолжает руководить оркестром в Осло и является “artistic partner” в Амстердаме (собирается ещё Чикаго добавить). Именно он заказывал эти новые произведения американки Рид и шведа Хилльборга и исполнял их премьеры в Амстердаме. Наступил черёд Парижа. По месту в рейтинге легко догадаться, что “Body Cosmic” мне понравилось меньше, чем “Hell Mountain”:
57. Завершала концерт Симфония №1 до мажор Жоржа Бизе. Он известен в первую очередь как автор «Кармен» – диск с оперой даже принесли к его могиле на Пер-Лашез:
58. За свою короткую жизнь Бизе не дождался славы и признания. Об этой симфонии не вспоминали до 1935 года, когда она была обнаружена в библиотеке консерватории. А теперь её исполняют в Париже. Музыка очень радостная и похожа на Шуберта. С моего места было хорошо видно, как забавно играет бородатый фаготист. В последнее время я вслушиваюсь в партии фагота и гобоя (и английского рожка). Если Янник низенький и комичный, то Мякеля высокий и импозантный:
***
59. Я так подробно рассказываю о концертах, потому что ради них мы ездим в европейские путешествия. Почему я почти ничего не пишу о самой музыке, композиторах и сюжетах? Архитектуру проще сфотографировать, чем звук. Свой любительский взгляд я изложил, а мир музыки огромен. Взгляните на модель Оперы Гарнье в Орсе: зрительный зал – сравнительно небольшая часть театра. А сколько ещё скрыто от непосвящённых. Должен же Призрак Оперы где-то прятаться.
